В древнем славянском месяцеслове повествуется, что некоторые христиане похоронили тогда тела их, но потом епископ Гедца вынул их из могилы и, взяв на плечи свои, положил в своей церкви. Спустя семь лет после кончины своей святые мученики явились тому же епископу и повелели ему перенести мощи их в местечко, называемое Аликс, в сухое пристанище. (Аликс есть нынешняя Алушта, находящаяся на берегу Черного моря, на северо-восток от Ялты. «Сухое пристанище» означает морскую пристань.)

Источник: Проф. С.И. Смирнов. Жития русских святых

+++

Первые русские святые Инна, Пинна и Римма

История русских святых мучеников, проливших свою кровь за Христа, начинается еще во времена апостольские – в те времена, когда крестить наших предков шел с проповедью о спасении святой апостол Андрей. Первыми русскими святыми мучениками являются Инна, Пинна, Римма, память которых отмечается Русской Православной Церковью 20 января / 2 февраля.

Как повествует святитель Димитрий Ростовский, составивший знаменитые Четьи-Минеи, на Киевских холмах апостол Андрей, обращаясь к своим ученикам, сказал: «Верьте мне, что на этих горах воссияет благодать Божия; великий город будет здесь, и Господь воздвигнет там много церквей и просветит святым крещением всю Российскую землю»[1].

Первые русские святые мученики Инна, Пинна и Римма (I в.) были учениками святого апостола Андрея. Родом они были из северной земли Великой Скифии, то есть они ильменьские славяне-русы[2].

В книге архиепископа Сергия (Спасского) «Полный месяцеслов Востока» их родиной ошибочно названа Малая Скифия. «Римская и ранневизантийская провинция Малая Скифия (район современной Добруджи, Румыния) появилась только в конце III – начале IV века нашей эры при императоре Диоклетиане»[3], поэтому одновременно быть учениками апостола Андрея и жителями Малой Скифии невозможно, на что не обратил внимания архиепископ Сергий[4].

Инна, Пинна, Римма были крещены апостолом Андреем, рукоположены в священники и направлены для укрепления веры и утверждения благочестия среди греков и инородцев, проживающих в Босфорском царстве. По пути в Таврию они везде проповедовали христианскую веру и крестили народ.

По приказу Херсонесского князя-язычника за христианскую проповедь они были схвачены и преданы страшной казни. В западной церковной агиографической традиции сохранилось свидетельство в «Асta Sanctorum» Иакова Ворагинского[5] об их мученической кончине:

Так святые предали свои праведные души Богу, сохранив залог веры и любви к Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу, прославив Его своим мученическим подвигом. Христиане тайно погребли тела угодников Божиих. Когда в городе наступило благоприятное время для христиан, епископ Гедца, управляющий местной епархией, обрел святые мощи и положил их в раке соборного храма города. Спустя семь лет мученики явились епископу и повелели ему перенести их святые мощи в «сухую пристань» – место, именуемое Аликс (ныне это место называется Алушта).

«Первоначальный текст рукописи Мученичества (вероятно, вторая половина IV в.) не сохранился; в рукописи XI века (Paris. Gr. 1488) содержится краткое извлечение из него (эпитома); также известны сказания в византийских стишных синаксарях конца X – XIII веков (см., напр.: SynCP. Col. 407; Paris. Gr. 1617; Ambros. B. 104) <…> В заглавии эпитомы указано, что Инна, Пинна, Римма пострадали в Готии (в Минологии императора Bacилия II (кон. X – нач. XI в.) употреблено архаичное название – Скифия. <…> Проф. Е.Е. Голубинский предположил, что Инна, Пинна и Римма пострадали в Крыму, а их мощи были перенесены в порт Алиск или Аликс, который находился на месте современной Алушты»[7].

Можно предположить, что святые мученики Инна, Пинна, Римма имели сан епископов, так как в кондаке (гимне), посвященном им, говорится: «…христианом заступников, Царствия Божия благовестников», а такое сравнение применимо только к архиереям. «Радуйтеся, святии Инна, Пинна и Римма, страстотерпцы Христовы и первые Крестителие (!) и Небесные заступницы Земли Русской…»[8]

В «Полном месяцеслове Востока» архиепископ Сергий (Спасский) приводит сведения из Сербского пролога XIII века, где в поучении на день памяти святых русских мучеников приводятся их имена в сербской огласовке: Енен, Нирин и Пен[9].

В числе русских святых I века В.Н. Татищев называет еще неоправданно забытых князя мученика Оскольда (Аскольда) и Глеба (Улеба), брата Святослава. Он писал: «Его же можно (Оскольда) за первого в Руси мученика почитать, как и Улеба (Глеба), брата Святослава, кои от неведения истории забыты и в святцы не внесены»[10].

В числе первых русских святых также известны священномученики Херсонесские: епископы Василий, Ефрем, Евгений, Агафадор, Елпидий, Еферий, Капитон, святой мученик Емилиан, святой великомученик Никита Стратилат Скифоготфский († 305), святой мученик Флориан Стратилат († 300).

Это только малая часть известных первых русских святых, прославленных Вселенской Православной Церковью. А сколько утрачено сведений о других славяно-русских святых! Летописи, хранившие в себе столько ценного о жизни наших далеких предков, погибли в огне нашествий иноплеменников: готов, гуннов, хазар и прочих.

В архиве Симферополя сохранился документ под названием «Всем священникам Симферопольской и Крымской епархии»: «Прошу вас, отцы всечестные, поминать на отпустах литургии, вечерни и утрени святых мучеников Инну, Пинну, Римму, ибо их надо считать крымскими святыми. Это – очень древние мученики». Этот документ подписан 30 октября 1950 года святителем Лукой (Войно-Ясенецким), архиепископом Симферопольским и Крымским. Сейчас возле алуштинского храма во имя Всех крымских святых возведена часовня святых мучеников Инны, Пинны, Риммы, где помещена на стене редкая икона с их святыми образами.

К сожалению, в богослужебной практике память святых мучеников Инны, Пинны и Риммы не выражена особым богослужением, поэтому в среде церковных людей день их памяти совершенно и неоправданно забыт. Прославление памяти первых русских святых должно стать для нашей святой Церкви устойчивой литургической традицией и должно быть возведено по типу уставного служения, как минимум, к полиелейной службе.

Прославлять первых общенародных святых и молиться им – наш долг и честь. Святые мученики Инна, Пинна и Римма – это первый священный дар, первый плод веры наших далеких предков, который они принесли в знак своей веры и любви к Господу и Спасителю нашему Иисусу Христу, открыв своим первомученическим подвигом начало собрания драгоценной духовной сокровищницы – великого сонма всех святых, в земле Российской просиявших.

[10] Татищев В.Н. От скифов до славян: история Российская во всей ее полноте. М., 2011. С. 54.

*  *  *

Преподобный Евфимий Великий, иеромонах

Преподобный Евфимий Великий происходил из города Мелитины в Армении, близ реки Евфрат. Родители его, Павел и Дионисия, знатные люди, были благочестивыми христианами. Долгое время они не имели детей и, наконец, по усердным молитвам, у них родился сын, появлению на свет которого предшествовало Божественное видение, предвещавшее младенцу великое будущее.

Отец преподобного Евфимия вскоре умер, и мать, исполняя обет посвятить сына Богу, отдала его на воспитание своему брату, пресвитеру Евдоксию. Тот представил отрока епископу Мелитинской церкви Отрию, который с любовью принял на себя заботы о нем. Видя его доброе поведение, епископ вскоре поставил его чтецом. Затем святой Евфимий принял монашество и был посвящен в сан пресвитера. Одновременно ему было поручено управление всеми городскими монастырями. Преподобный Евфимий часто посещал монастырь святого Полиевкта, а в дни Великого поста удалялся в пустыню. Должность управителя монастырей тяготила подвижника, искавшего безмолвия, и он на 30-м году своей жизни тайно ушел из города и направился в Иерусалим, где, поклонившись святым местам, удалился в Фаранскую Лавру. Там, найдя вне монастыря уединенную пустую хижину, поселился в ней, добывая пропитание плетением корзин. Неподалеку подвизался преподобный Феоктист. Оба имели одно стремление к Богу, одну волю, одну цель. Обычно после праздника Богоявления они удалялись в Кутиллийскую пустыню (недалеко от Иерихона). Однажды же остались там, избрав в горах труднопроходимое место, и поселились в пещере. Скоро, однако, Господь открыл их уединение для пользы многих людей: пастухи, перегоняя свои стада, нашли их пещеру и рассказали в селении. К отшельникам начали стекаться люди, искавшие духовной пользы. Постепенно возникло монашеское общежитие, несколько иноков пришло из Фаранской обители, среди них Марин и Лука. Управлять возникшим монастырем преподобный Евфимий поручил своему другу Феоктисту, а сам стал духовником братии. Он наставлял свою братию: "Знайте, что желающим проводить иноческую жизнь следует не иметь своей воли, всегда находиться в послушании и смирении, а в уме иметь память смертную, бояться Суда и огня вечного и желать Царства Небесного".

Юным инокам преподобный заповедовал с внутренним богомыслием соединять телесный труд. "Если миряне, – говорил он, – много трудятся, чтобы прокормить себя и свою семью и, кроме того, дают милостыню и приносят жертвы Богу, тем более мы, иноки, должны трудиться, чтобы избежать праздности и не кормиться чужими трудами". Авва требовал, чтобы иноки хранили молчание в церкви во время богослужения и на трапезе. Молодым инокам, желавшим поститься более других братий, он не позволял следовать своей воле, но наставлял их вкушать общую пищу на трапезе с воздержанием, не пресыщаясь.

В те годы преподобный Евфимий обратил и крестил многих арабов, среди которых был военачальник Аспевет с сыном Теревоном, которого преподобный Евфимий исцелил от болезни. Аспевет получил в Крещении имя Петр и впоследствии был епископом среди арабов.

Слава о чудесах, совершаемых преподобным Евфимием, быстро распространялась. Отовсюду стали стекаться люди, приводя с собою больных, получавших исцеление. Будучи не в силах сносить людскую молву и славу, преподобный тайно ушел из монастыря, взяв с собой только ближайшего ученика Дометиана. Он удалился в пустыню Рува и поселился на высокой горе Марда, около Мертвого моря. В поисках уединения преподобный углубился в пустыню Зиф и поселился в пещере, в которой некогда скрывался святой царь Давид от преследований царя Саула. Там преподобный Евфимий основал монастырь, а в самой пещере Давидовой устроил церковь. В то время преподобный Евфимий отвратил многих иноков-пустынников от манихейской ереси, творил чудеса, исцелял больных и одержимых бесами.

Приходившие к святому посетители нарушали покой пустынника, любившего безмолвие, и он решил вернуться в оставленный им монастырь святого Феоктиста. По дороге преподобный облюбовал уединенное место на горе и остановился на нем. Там впоследствии было погребено его святое тело.

Блаженный Феоктист с братией вышел навстречу преподобному Евфимию и молил его вернуться в монастырь, но преподобный не согласился. Однако он обещал приходить в обитель по воскресным дням на общее богослужение.

Преподобный Евфимий не хотел ни иметь кого-либо поблизости, ни устраивать киновию или Лавру, но Господь в видении повелел ему не отгонять приходящих к нему ради спасения души. Через некоторое время около него опять собрались братия, и он устроил Лавру по образцу Фаранской Лавры. В 429 году, когда преподобному Евфимию было 52 года, Иерусалимский патриарх Ювеналий освятил Лаврскую церковь и поставил обители пресвитеров и диаконов.

Лавра вначале была бедна, но преподобный твердо уповал на Бога, могущего ниспослать людям всё необходимое. Однажды в Лавру пришло около 400 человек путников – армян из Иерусалима, которые были голодны. Увидев это, преподобный Евфимий призвал эконома и велел ему накормить странников. Эконом ответил, что в монастыре нет такого количества пищи. Преподобный, однако же, настаивал. Придя в помещение для хранения хлеба, эконом нашел в нем множество хлебов. То же произошло с вином и елеем. Путники ели во славу Божию, насытились, и после этого остался еще трехмесячный запас пищи для братии. Так Господь сотворил чудо по вере святого Евфимия.

Однажды один из иноков отказался исполнить назначенное ему послушание. Несмотря на то, что преподобный, призвав его, убеждал повиноваться, инок упорствовал. Тогда преподобный громко воскликнул: "Увидишь, что бывает наградой за неповиновение!" Инок упал на землю в припадке беснования. Братия стала просить за него авву, и тогда преподобный Евфимий исцелил непокорного, который, придя в себя, просил прощения и обещал исправиться. "Послушание, – сказал святой Евфимий, – великая добродетель. Господь любит послушание больше жертвы, а непослушание приводит к смерти".

Два брата в обители святого Евфимия тяготились суровым образом жизни и задумали бежать. Провидя духом их намерение, преподобный призвал их и долго убеждал оставить пагубное намерение. Он говорил: "Не следует слушать мыслей, вселяющих печаль и ненависть к месту, в котором живем, и внушающих желание перейти на другое место. Пусть инок не думает, что, перейдя в другое место, он достигнет чего-либо хорошего, так как доброе дело достигается не местом, а твердой волей и верою. И дерево, которое пересаживают часто на другое место, не приносит плодов".

В 431 году в Ефесе состоялся III Вселенский Собор, направленный против ереси Нестория. Преподобный Евфимий радовался утверждению православия и скорбел об архиепископе Антиохийском Иоанне, который, будучи православным, защищал Нестория.

В 451 году в Халкидоне состоялся IV Вселенский Собор против ереси Диоскора, который, в противоположность Несторию, утверждал, что в Господе Иисусе Христе одно лишь естество – Божеское, поглотившее в воплощении естество человеческое (так называемая ересь монофизитов).

Преподобный Евфимий принял исповедание Халкидонского Собора и признал его православным. Весть об этом быстро распространилась среди иноков и пустынников, и многие из них, ранее неправо веровавшие, по примеру святого Евфимия приняли исповедание Халкидонского Собора.

За свою подвижническую жизнь и твердое исповедание православной веры святой Евфимий получил наименование Великого. Тяготясь общением с миром, святой авва удалился на время во внутреннюю пустыню. После его возвращения в Лавру некоторые из братии видели, что, когда он совершал Божественную литургию, огонь сходил с небес и окружал святого. Сам же преподобный открыл нескольким инокам, что часто видел Ангела, совершающего вместе с ним святую литургию. Преподобный имел дар прозорливости, видел внутренние движения духа и узнавал человеческие помышления. Когда иноки причащались Святых Тайн, преподобному было открыто – кто приступает достойно, а кто во осуждение себе.

Когда преподобному Евфимию было 82 года, к нему пришел блаженный Савва (будущий Савва Освященный, память 5 декабря), тогда еще юноша. Старец принял его с любовью и послал в монастырь к преподобному Феоктисту. Он предсказал, что инок Савва просияет в иноческом житии.

Когда святому исполнилось 90 лет, его сподвижник и друг преподобный Феоктист тяжело заболел. Преподобный Евфимий пошел навестить друга и остался в монастыре, простился с ним, присутствовал при кончине. Предав тело погребению, он возвратился в Лавру.

Время преставления было открыто преподобному Евфимию по особой милости Божией. В день памяти преподобного Антония Великого, 17 января, преподобный Евфимий благословил совершить всенощное бдение и, созвав пресвитеров к алтарю, сказал им, что больше уже не совершит с ними ни одного бдения, потому что Господь призывает его от временной жизни. Все исполнились великой печали, а преподобный повелел братии утром собраться у него. Он стал поучать братию: "Если любите меня, соблюдайте мои заповеди, приобретайте любовь, которая есть союз совершенства. Никакая добродетель невозможна без любви и смирения. Сам Господь ради любви к нам смирился и стал человеком, как и мы. Мы должны поэтому непрестанно воссылать Ему хвалы, особенно мы, отрекшиеся от мятежного мира. Церковных служб никогда не оставляйте, предания и уставы монастырские тщательно сохраняйте. Если кто из братии борется с нечистыми помыслами, – непрестанно наставляйте, поучайте, чтобы дьявол не увлек брата в падение.

Присоединяю также и другую заповедь: пусть ворота обители никогда не будут заперты для странников и всё, что имеете, предлагайте нуждающимся, бедствующим же в напастях по силе помогайте". Затем, дав наставления относительно руководства братией, преподобный обещал пребывать духом со всеми, желающими нести подвиги в его обители до скончания века.

Отпустив всех, преподобный Евфимий оставил около себя одного ученика Дометиана и, пробыв с ним внутри алтаря 3 дня, скончался 20 января в 473 году в возрасте 97-ми лет.

На погребение святого аввы немедленно стеклись во множестве иноки монастырей и пустынь, среди которых был святой Герасим. Прибыл также патриарх Анастасий с клиром, нитрийские иноки Мартирий и Илия, которые впоследствии были Иерусалимскими патриархами, о чем им предсказывал преподобный Евфимий.

Блаженный Дометиан не отходил от гроба учителя 6 суток. На 7-й день он увидел своего авву, радостно возвестившего любимому ученику: "Гряди, чадо, к уготованному тебе покою, ибо я умолил Владыку Христа, чтобы ты был со мною". Поведав братии о видении, святой Дометиан пришел в церковь и в радости предал дух свой Господу. Он был погребен рядом со святым Евфимием. Мощи преподобного Евфимия Великого находились в его монастыре в Палестине, в XII веке их видел русский паломник игумен Даниил.

+  +  +

Святитель Марк Евгеник, архиепископ Ефесский (память 1 февраля)

Краткое житие святителя Марка Евгеника

Святой Марк Евгеник, архиепископ Ефесский, был знаменитым защитником православия на Флорентийском Соборе. Ничто не могло склонить его к унии. Тайно удалившись из Флоренции, святой Марк ревностно убеждал жителей Константинополя отвергнуть нечестивое соглашение. Скончался в 1457 году.

Полное житие святителя Марка Евгеника

Святой Марк родился около 1391–1392 года в Константинополе. Родители его происходили из знатного и состоятельного рода. Отец был диаконом и имел высокий церковный чин сакеллария храма Святой Софии, Премудрости Божией. Мать была дочерью врача. В Крещении будущий святитель получил имя Мануил (Еммануил, что означает «с нами Бог»), в чем можно видеть пророческое предзнаменование его будущего значения для Церкви.

Первым наставником в науках и благочестии для Мануила стал его отец. Мальчик настолько преуспевал в учении, что еще в отрочестве изучил вместе с отцом риторику и математику. Лишившись отца на 13-м году жизни, Мануил не допустил лености и продолжил учение у знаменитых тогда профессоров в Константинополе – Иоанна Хортасмена и Георгия Гемиста Плифона. Благодаря крайней старательности, недюжинному уму и безупречной нравственности будущий исповедник Церкви вскоре сам стал наставником, к которому стекался цвет молодежи. Из числа его учеников вошли в историю Георгий Схоларий и Феодор Агалист. К тому времени Мануил уже имел звание ритора, то есть толкователя Священного Писания в патриаршей церкви. Высокие качества его души не могли остаться незамеченными. Мануил становится любимым духовным сыном Константинопольского патриарха Евфимия (1410–1416), о духовной близости и любви к которому свидетельствуют составленные будущим святителем канон и стихиры после смерти архипастыря. В возрасте 24 лет молодой ритор получил по благословению святителя Евфимия высокое звание вотария риторов. Император Мануил II приближает его к себе в качестве доверенного лица и советника. Следующий император, Иоанн VIII, также глубоко почитал св. Марка, о чем можно судить по целому ряду сочинений, написанных святым по просьбе царя, просившего дать ответы на трудные богословские вопросы, и исключительно высокому положению св. Марка среди греческой делегации на Соборе в Италии.

Итак, перед Мануилом открывалось поле для обогащения и сыскания всевозможных льгот благодаря его близости к императорам. Блестящая карьера простиралась перед ним. Но не этого искала душа человека, исполненного истинного любомудрия. Нравственный облик своего наставника передает нам Георгий Схоларий: «Живя в столице, он был чужд ее жизни, ибо ничто его не связывало с нею. Глубокочтимый всеми, он не только не искал почестей, но и не желал их». О духовном расположении молодого Мануила свидетельствует письмо, написанное им впоследствии одному бывшему ученику: «Доколе, о несчастный, благородство и честь твоей души ты будешь погружать в вещи, лишенные всякой ценности! Не возобладали ли тобою тщеславие и ложное богатство и изящные и разукрашенные тоги и прочее, на чем зиждется благополучие этого мира? – Увы, философ – с таким чуждым философу мировоззрением!» Св. Марк был истинным философом, любомудрие которого звало к высшему подвигу, к полному отвержению мира и к пристани молчания.

В 1418 году в возрасте 26 лет Мануил оставил столицу и отправился на один из островов, который был еще во владении Византии – Антигон, находящийся при входе в Никомидийский залив. Духовным отцом, который и постриг святого, получившего в монашестве имя Марка, был игумен Симеон. Этот великий духовный руководитель, о котором, к сожалению, более подробных сведений не имеется, повел святого Марка узким спасительным путем. В службе святителю Марку читаем следующие слова: «Егда непостоянство мирских радостей, тленность же и суету благоразумно познал еси, тогда, возненавидев мир и вся радостныя и веселящая его, прибегл еси к божественной схиме, вменив болезни в услаждение, бдение в радование и упокоение, на земли лежание и всенощное стояние, воистину, в радостное наслаждение, пост – в сладость, воздержание – в веселие».

Жизнь на острове Антигон проходила в постоянном напряжении и тревоге в ожидании турецких набегов. В этих условиях подвижникам было нелегко сохранять спокойствие, сосредоточенность и молчание. Поэтому вместе с духовным отцом Марк возвратился в Константинополь, избрав местом жительства знаменитую Манганскую обитель. Здесь скончался духовный старец, а впоследствии и доблестно окончивший течение своей жизни святитель Марк. В Манганской обители святой предался наивысшему подвижничеству: «… крайнему трудоделанию, и посту, и спанию на земле, и стоянию всенощному…». Когда же остался один, часто прибавляя: «ничем из всего так не угождается Бог, как претерпением зол», выдержал борение против духовных супостатов, стяжал победу, возвысил себя к созерцанию и к священным просвещениям и божественным осияниям. О священническом служении св. Марка Иоанн Евгеник передает нам, что когда он совершал Божественную литургию, то исполнялся весь божественного вдохновения: «Он казался весь – вне себя, весь исполнен света, весь посвящен Богу, вне земли, как бы некий Ангел во плоти».

После смерти престарелого митрополита Ефесского Иоасафа в 1437 году по воле императора св. Марк поставляется в митрополита Ефесского. Приняв Ефесскую митрополию, святитель недолго был со своей паствой. 24 ноября 1437 года в составе многочисленной делегации он отправился в Италию на Ферраро-Флорентийский Собор. Святой сам свидетельствует, что архиерейское достоинство принял только «по повелению и нужде Христовой Церкви» и «последовал за Вселенским патриархом и богоданным царем на Собор в Италию». Георгий Схоларий так говорит о возведении св. Марка на архиерейскую кафедру: «Он принял высокий духовный сан единственно для защиты Церкви своим словом – ей нужна была вся сила его слова, чтобы удержать ее от совращения, в которое уже влекли ее нововводители. Не по мирским соображениям принял он этот сан; это доказали последствия». Св. Марк жаждал подвижнической жизни в отшельничестве и молчании, как этого некогда желал и св. Григорий Богослов, но вместо этого Промысл Божий готовил ему, как некогда и св. Григорию Богослову, мучительную борьбу в самом центре церковных и политических интриг. Из пристани молчания св. Марку было суждено пламенными речами, тончайшими и долгими богословскими силлогизмами отстаивать истину православных догматов и обличать заблуждения. Из гавани подвижнического отшельничества святителю было суждено быть брошенным в самую бурю, самый водоворот страстей, интриг, угроз, преследования, совершающегося вокруг него отступничества от православия и предательства Истины. Имя этой бури и водоворота – Флорентийская уния! Одного желал св. Марк, другое требовала от него Церковь и уготовлял Божественный Промысл. Св. Марку было суждено быть украшенным не только славой учености, любомудрия и подвижничества, но и венцом славного исповедничества. По словам Георгия Схолария, «он проявил себя как другой Максим Исповедник, явил себя устами другого Григория (Богослова)».

Греки в основной своей массе отправлялись в Италию с душевным подъемом. Перед отъездом патриарх Иосиф говорил, что они едут на собор для заключения Унии, но ничего не уступят из тех традиций Святой Церкви, которые приняли, и готовы, если надо, умереть за них, ибо что может быть славнее мученического венца?! Увы, все сбылось совершенно иначе. Как известно, патриарх вообще не вернулся в Константинополь, а умер во Флоренции, а православие было предано и продано, и греки со скорбью и стыдом вернулись на Родину, а не победителями с духовными трофеями.

Собор по вопросу соединения Восточной и Западной Церквей был торжественно открыт в кафедральном храме Феррары 9 апреля 1438 года. Глава греческой делегации император Иоанн VIII Палеолог смотрел на Унию как на акт политический, позволявший Византии рассчитывать на помощь Запада в борьбе с турками. Император, итальянское влияние при дворе которого по причине брака с Софьей Монферратской было сильным, считал, что договориться с Западом не только возможно, но и необходимо. Поэтому он, призвавший в свои ряды такого выдающегося ревнителя православия, как святитель Марк, требовал избегать на соборе острой полемики с латинянами по богословским вопросам. Он надеялся, что за туманными формулировками можно будет найти приемлемый для всех компромисс. Римский папа Евгений IV преследовал другие цели. Во-первых, он хотел с помощью Унии поднять свой престиж, пошатнувшийся в католическом мире в условиях противостояния с Базельским собором, а во-вторых, желал подчинить себе Православную Церковь. Поэтому он настаивал на скорейшем образовании комиссии, составленной из представителей обеих Церквей, которой было бы поручено выяснить пункты расхождения, исследовать их и наметить пути к заключению Унии. В комиссии, избранной после известного отлагательства, со стороны греков только святитель Марк Ефесский и митрополит Виссарион Никейский были официально уполномочены выступать в дискуссиях с латинянами. Причем из этих двух представителей, славящихся своей ученостью, св. Марк занимал первенствующее положение. Кроме того, святитель имел полномочия представлять Александрийский и Антиохийский патриархаты.

Свою позицию перед началом работы комиссии св. Марк изложил в Слове римскому папе Евгению IV, написанном по просьбе кардинала Юлиана Цезарини от лица греческой делегации. Святитель жаждал единства Церкви, верил в возможность Унии, искал единения с латинянами, но единения истинного, основанного на единстве веры и древней богослужебной практики. Святитель Марк подчеркивал, что чистота православия должна быть сохранена и что переговоры могут окончиться неуспехом, если Рим не пойдет на известные уступки, отказавшись от неизвестных Древней Церкви новшеств, которые были введены в догматику и богослужебную практику Западной Церкви и явились причиной раскола. Слова этого обращения были немедленно доставлены кардиналом не только папе, но и императору Иоанну. Император, наивно полагавший обойти при заключении Унии острые богословские вопросы, был крайне недоволен и хотел даже отдать святителя на суд Синода. Но по ходатайству Виссариона Никейского и ряда других лиц оставил этот поступок без последствий. Между тем папа все настойчивее требовал греков объясниться, и, наконец, на третьем заседании комиссии католики сами предложили вопросы для обсуждения: 1) учение об Исхождении Святого Духа; 2) вопрос о неквасном хлебе для Евхаристии в католической церкви; 3) учение о чистилище; 4) примат папы римского.

Греки полагали, что вопрос о чистилище самый простой и сближение по нему скорей позволит сблизиться по другим позициям. Однако последующие прения по этому вопросу, во время которых неоднократно выступал святитель Марк Ефесский, ни к чему не привели и закончились 17 июля 1438 года. Греческая делегация не согласилась принять догмат об очистительном огне, позволяющем грешникам, как учили латиняне, через временное наказание и очищение избегнуть вечной муки. Такой взгляд поставил бы под сомнение учение Церкви о посмертном воздаянии, соблазнив легковерные души «широким путем» спасения.

После того, как между православными и латинянами не было достигнуто соглашения по первому обсуждаемому вопросу – вопросу о чистилище, и первая попытка найти возможность сближения догматических позиций православных и католиков потерпела крах, прошло несколько месяцев в бездействии. Только 8 октября 1438 года произошло открытие новых переговоров по самому важному пункту расхождения между двумя Церквами – вопросу «Filioque» («Filioque» – «и от Сына»; католическое учение об исхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но и от Бога-Сына). Латиняне настаивали на рассмотрении содержания самого учения о «Filioque», однако большинство греков во главе со св. Марком Ефесским требовали обсуждения самой законности какого-либо изменения Символа веры. В ходе обсуждения святитель Марк ссылался на постановления Третьего Вселенского Собора, прямо запрещавшие подобные изменения, и призывал латинян признать свои заблуждения. Однако католические ораторы, ощущавшие уязвимость своей позиции, применяли различные уловки, чтобы оправдаться. Они даже предоставили подложную рукопись Деяний Седьмого Вселенского Собора, в которой Символ веры имел «Filioque». Однако основным доказательством законности своего прибавления они объявляли догматическую состоятельность этого новшества. На этот счет митрополит Виссарион Никейский подчеркнул, что даже если бы прибавленное к тексту было догматически верно, оно все равно было бы незаконно. После множества заседаний, на которых выступил не один оратор, многие из греков пришли к выводу, что переговоры с латинянами ни к чему не приведут и лучше возвращаться в Константинополь. О бесплодности диспутов св. Марк писал: «Говорить это, казалось, петь глухим ушам, или кипятить камень, или сеять на камне, или писать на воде, или другое подобное, что говорится в пословицах в отношении невозможного».

В начале января 1439 года состоялось последнее заседание собора в Ферраре, на котором была прочитана папская булла о перенесении собора во Флоренцию. Флоренция стала местом, где, по выражению св. Марка, латиняне сбросили свои маски в отношении и даже в обращении с православными представителями. Православные греки оказались в тяжелом положении: измученные, страдающие от лишений, подвергающиеся различным притеснениям, не имеющие средств для возвращения на родину, сознающие, в каком ужасном положении находится Византия. Им предлагалось фактически «продать» православную Церковь за щедрую помощь и государству, и самим греческим делегатам на соборе, вплоть до обещания направить крестовый поход против турок. Под влиянием всех этих обстоятельств единство греческих представителей, делавшее их сильными в Ферраре, распалось. Если в Ферраре святитель Марк Ефесский пользовался поддержкой митрополита Виссариона Никейского, а затем и Исидора Киевского, да и сам император был на стороне ревнителей православия, то во Флоренции картина изменилась. Первоначальная тенденция греческих иерархов сохранить православие во всей его чистоте и склонить латинян к Унии, убедив их, что они неправильно понимают догматы, в которых расходятся с православными, сменилась поисками компромиссных, половинчатых решений и зыбких догматических определений. «Найти нечто среднее» – стало основой богословских исканий греческих представителей. Святитель Марк Ефесский остался, по существу, в одиночестве. Католики, в свою очередь, добивались уже не соглашения о единстве, а безусловной догматической и административной капитуляции Восточной Церкви. В итоге, приняв латинское учение о «Filioque», православные представители на Флорентийском соборе вынуждены были пойти на компромиссы и по другим вопросам. 5 июля 1439 года они подписали Флорентийскую унию. Святой Марк был единственным участником собора, не поставившим своей подписи под актом Унии и фактически отстоявшим православие. Последнее доказывается тем фактом, что римский папа, узнав о категорическом отказе святого Марка Ефесского подписать акты собора, признал это полным провалом Унии.

Вместе с императором и иными представителями Православной Церкви на соборе в Италии святитель Марк вернулся в Константинополь 1 февраля 1440 года. Будучи активным противником Унии, святой 15 мая втайне от императора покинул столицу и отправился в Ефес, находившийся под властью турок. Здесь святитель Марк всецело отдался трудам по устройству своей разоренной епархии, обращая заблудших, рукополагая священников, предстательствуя перед властями за обездоленных. Однако главным на данный момент он считал борьбу с Унией, поэтому продолжил в своих посланиях обличать греко-католиков и постановления Флорентийского собора. Особое значение имело написанное в июле 1440 года Окружное послание, обращенное ко всем православным христианам Востока. Это вызвало крайнее недовольство униатов и гнев императора, за что святой был арестован во время своего путешествия на Афон на острове Лимносе и пробыл в заключении 2 года, страдая от болезни, жестокого климата и многочисленных лишений. Турецкий флот пытался захватить остров, но неудачно. Свое неожиданное избавление от осаждавших остров турок жители Лимноса объясняли молитвенным предстательством святителя Марка, ибо их спасение началось от того места (крепости Мундрос), где святитель пребывал в заточении.

В 1442 году, в день памяти святых седми Ефесских отроков (4 августа или 22 октября), святитель Марк был освобожден по распоряжению императора. В стихотворении по этому случаю архипастырь благодарит святых Ефесских отроков за предстательство и помощь. Вернувшись в Константинополь, святитель Марк прожил здесь до своей блаженной кончины в 1457 году^[1]. Божий Промысл судил ему быть борцом за православие до последнего часа.

В надгробном слове святителю Марку Георгий Схоларий сказал: «Я могу свидетельствовать о праведности усопшего отца нашего, что, будучи еще юношей, и прежде чем он умертвил свою плоть о Христе, он был уже праведнее пустынножительствующих отшельников, и что, отбросив от себя все мирское для Христа и приняв иго послушания Богу, он никогда не уклонился от него, никогда не увлекся суетою мира сего, не прельщался временною славою его и до самой смерти сохранил пламенную любовь ко Христу».

Источник: Православный церковный календарь. 2007. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2006. С. 10-12.

Примечания

^[1] По другим сведениям, святитель Марк преставился в 1444 году.