Вторник, 01 Февраля 2022 15:03

Прп. Макария Великого, Египетского (390–391). Свт. Марка Евгеника, архиепископа Ефесского (1444). Блж. Феодора Новгородского, Христа ради юродивого (1392). Прп. Макария Римлянина, Новгородского (XVI).

Ро­дил­ся в Егип­те око­ло 301 го­да. С лю­бо­вью и усер­ди­ем по­слу­жил он сво­им ро­ди­те­лям в ста­ро­сти, ис­пол­няя за­по­ведь о по­чи­та­нии ро­ди­те­лей, и по кон­чине их сде­лал­ся со­вер­шен­но сво­бод­ным от жи­тей­ских за­бот. Под ру­ко­вод­ством опыт­но­го стар­ца-ино­ка пре­по­доб­ный Ма­ка­рий стал про­хо­дить без­молв­ное ино­че­ское жи­тие и ру­ко­де­лие. Сна­ча­ла он по­се­лил­ся в пу­стын­ном ме­сте неда­ле­ко от се­ле­ния, где жил, по­том пре­по­доб­ный пе­ре­се­лил­ся на Нит­рий­скую го­ру в Фа­ран­ской пу­стыне.

Про­жив три го­да в пу­стыне, он по­шел к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию Ве­ли­ко­му († 356), от­цу еги­пет­ско­го мо­на­ше­ства, о ко­то­ром слы­шал, еще жи­вя в ми­ру, и го­рел же­ла­ни­ем его ви­деть. Пре­по­доб­ный ав­ва Ан­то­ний с лю­бо­вью при­нял бла­жен­но­го Ма­ка­рия, ко­то­рый сде­лал­ся его пре­дан­ным уче­ни­ком и по­сле­до­ва­те­лем. С ним пре­по­доб­ный Ма­ка­рий жил дол­гое вре­мя, а за­тем, по со­ве­ту свя­то­го ав­вы, уда­лил­ся в Скит­скую пу­сты­ню (в се­ве­ро-за­пад­ной ча­сти Егип­та) и там столь про­си­ял сво­и­ми по­дви­га­ми, что его ста­ли на­зы­вать «юно­шей-стар­цем», так как, ед­ва до­стиг­нув трид­ца­ти­лет­не­го воз­рас­та, он про­явил се­бя опыт­ным, зре­лым ино­ком. Здесь пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию при­хо­ди­лось бо­роть­ся с бе­са­ми день и ночь, и они во­пи­ли, что не мо­гут по­бе­дить его, по­то­му что он име­ет ве­ли­кое ору­жие – сми­ре­ние.

Ко­гда свя­то­му ис­пол­ни­лось 40 лет, он был по­свя­щен в сан свя­щен­ни­ка и по­став­лен на­сто­я­те­лем (ав­вой) ино­ков, жив­ших в Скит­ской пу­стыне. В эти го­ды пре­по­доб­ный Ма­ка­рий ча­сто по­се­щал ве­ли­ко­го Ан­то­ния, по­лу­чая от него на­став­ле­ния в ду­хов­ных бе­се­дах. Вме­сте с дву­мя дру­ги­ми уче­ни­ка­ми пре­по­доб­но­го Ан­то­ния пре­по­доб­ный Ма­ка­рий спо­до­бил­ся при­сут­ство­вать при бла­жен­ной кон­чине его, и как некое бо­га­тей­шее на­сле­дие по­лу­чил по­сох пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, ко­то­рым тот под­дер­жи­вал в до­ро­ге свое немощ­ное те­ло, удру­чен­ное ста­ро­стью и пост­ни­че­ски­ми по­дви­га­ми. Вме­сте с этим по­со­хом пре­по­доб­ный Ма­ка­рий при­нял су­гу­бо и дух Ан­то­ния Ве­ли­ко­го, как неко­гда вос­при­нял та­ко­вой про­рок Ели­сей по­сле Илии про­ро­ка. Си­лой его ду­ха пре­по­доб­ный Ма­ка­рий со­тво­рил мно­гие див­ные чу­де­са. Од­на­жды пре­по­доб­ный Ма­ка­рий раз­го­ва­ри­вал с че­ре­пом глав­но­го язы­че­ско­го жре­ца, ко­то­рый рас­ска­зы­вал о сво­их му­че­ни­ях и о бо­лее тяж­ких и лю­тых, по­стиг­ших тех, кто по­знал имя Бо­жие, но от­верг Его и за­по­ве­ди Его не со­блю­дал.

По при­чине мно­же­ства при­хо­див­ше­го к нему на­ро­да, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий имел ма­ло вре­ме­ни, чтобы в уда­ле­нии пре­да­вать­ся бо­го­мыс­лию. По­это­му пре­по­доб­ный вы­ко­пал под сво­ей кел­ли­ей глу­бо­кую пе­ще­ру, дли­ной око­ло пол­ста­дии, ку­да и скры­вал­ся от по­сто­ян­но при­хо­дя­щих к нему и на­ру­ша­ю­щих его бо­го­мыс­лие и мо­лит­ву. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий до­стиг та­ко­го дерз­но­ве­ния в хож­де­нии пе­ред Бо­гом, что по его мо­лит­ве Гос­подь вос­кре­шал умер­ших. Несмот­ря на та­кую вы­со­ту до­стиг­ну­то­го бо­го­по­до­бия, он про­дол­жал со­хра­нять необык­но­вен­ное сми­ре­ние.

В го­ды цар­ство­ва­ния им­пе­ра­то­ра Ва­лен­та ари­а­ни­на (364–378) пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Ве­ли­кий вме­сте с пре­по­доб­ным Ма­ка­ри­ем Алек­сан­дрий­ским под­верг­ся пре­сле­до­ва­нию со сто­ро­ны ари­ан­ско­го епи­ско­па Лу­ки. Обо­их стар­цев схва­ти­ли и, по­са­див на ко­рабль, от­вез­ли на пу­стын­ный ост­ров, где жи­ли языч­ни­ки. Там, по мо­лит­вам свя­тых, по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние дочь жре­ца, по­сле че­го сам жрец и все жи­те­ли ост­ро­ва при­ня­ли Свя­тое Кре­ще­ние. Узнав о слу­чив­шем­ся, ари­ан­ский епи­скоп усты­дил­ся и раз­ре­шил стар­цам воз­вра­тить­ся в свои пу­сты­ни. Кро­тость, сми­ре­ние и ми­ло­сер­дие пре­по­доб­но­го пре­об­ра­жа­ли ду­ши че­ло­ве­че­ские. 60 лет про­вел св. Ма­ка­рий в мерт­вой для ми­ра пу­стыне. Бо­лее все­го вре­ме­ни пре­по­доб­ный про­во­дил в бе­се­де с Бо­гом, ча­сто пре­бы­вая в со­сто­я­нии ду­хов­но­го вос­хи­ще­ния. Свой обиль­ный по­движ­ни­че­ский опыт ав­ва пре­тво­рил в глу­бо­кие бо­го­слов­ские тво­ре­ния. 50 бе­сед и 7 по­движ­ни­че­ских слов оста­лись дра­го­цен­ным на­сле­ди­ем ду­хов­ной муд­ро­сти пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Ве­ли­ко­го. Выс­шее бла­го и цель че­ло­ве­ка – со­еди­не­ние душ с Бо­гом, – ос­нов­ная мысль в тво­ре­ни­ях пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия.

Пре­по­доб­ный до­жил до 97 лет, неза­дол­го до кон­чи­ны († ок. 390-391) ему яви­лись пре­по­доб­ные Ан­то­ний и Па­хо­мий, со­об­щив­шие ра­дост­ную весть о близ­ким пе­ре­хо­де его в бла­жен­ные небес­ные оби­те­ли. Пре­по­доб­ный на­чал при­го­тав­ли­вать­ся к сво­ей смер­ти. Через де­вять дней пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию явил­ся Хе­ру­вим со мно­же­ством Ан­ге­лов. Ко­гда свя­тая ду­ша пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия бы­ла взя­та Хе­ру­ви­мом и воз­нес­лась им на небо, неко­то­рые из от­цов мыс­лен­ны­ми оча­ми ви­де­ли, что воз­душ­ные бе­сы в от­да­ле­нии сто­я­ли и во­пи­ли, что из­бе­жал их св. Ма­ка­рий.

См. так­же: "Жи­тие пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

 

 

***

Свя­ти­те­ль Мар­к Евгеник, мит­ро­по­ли­т Ефес­ский

КРАТКОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ МАРКА ЕВГЕНИКА

Свя­той Марк Ев­ге­ник, ар­хи­епи­скоп Ефес­ский, был зна­ме­ни­тым за­щит­ни­ком пра­во­сла­вия на Фло­рен­тий­ском Со­бо­ре. Ни­что не мог­ло скло­нить его к унии. Тай­но уда­лив­шись из Фло­рен­ции, свя­той Марк рев­ност­но убеж­дал жи­те­лей Кон­стан­ти­но­по­ля от­верг­нуть нече­сти­вое со­гла­ше­ние. Скон­чал­ся в 1457 го­ду.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ СВЯТИТЕЛЯ МАРКА ЕВГЕНИКА

19 ян­ва­ря (1 фев­ра­ля) ис­пол­ня­ет­ся 550 лет со дня пре­став­ле­ния ве­ли­ко­го ис­по­вед­ни­ка пра­во­сла­вия свя­ти­те­ля Мар­ка, мит­ро­по­ли­та Ефес­ско­го. Свя­той Марк ро­дил­ся око­ло 1391–1392 го­да в Кон­стан­ти­но­по­ле. Ро­ди­те­ли его про­ис­хо­ди­ли из знат­но­го и со­сто­я­тель­но­го ро­да. Отец был диа­ко­ном и имел вы­со­кий цер­ков­ный чин са­кел­ла­рия хра­ма Свя­той Со­фии, Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. Мать бы­ла до­че­рью вра­ча. В Кре­ще­нии бу­ду­щий свя­ти­тель по­лу­чил имя Ма­ну­ил (Ем­ма­ну­ил, что озна­ча­ет «с на­ми Бог»), в чем мож­но ви­деть про­ро­че­ское пред­зна­ме­но­ва­ние его бу­ду­ще­го зна­че­ния для Церк­ви.

Пер­вым на­став­ни­ком в на­у­ках и бла­го­че­стии для Ма­ну­и­ла стал его отец. Маль­чик на­столь­ко пре­успе­вал в уче­нии, что еще в от­ро­че­стве изу­чил вме­сте с от­цом ри­то­ри­ку и ма­те­ма­ти­ку. Ли­шив­шись от­ца на 13-м го­ду жиз­ни, Ма­ну­ил не до­пу­стил ле­но­сти и про­дол­жил уче­ние у зна­ме­ни­тых то­гда про­фес­со­ров в Кон­стан­ти­но­по­ле – Иоан­на Хор­тасме­на и Ге­ор­гия Ге­ми­ста Пли­фо­на. Бла­го­да­ря край­ней ста­ра­тель­но­сти, недю­жин­но­му уму и без­упреч­ной нрав­ствен­но­сти бу­ду­щий ис­по­вед­ник Церк­ви вско­ре сам стал на­став­ни­ком, к ко­то­ро­му сте­кал­ся цвет мо­ло­де­жи. Из чис­ла его уче­ни­ков во­шли в ис­то­рию Ге­ор­гий Схо­ла­рий и Фе­о­дор Ага­лист. К то­му вре­ме­ни Ма­ну­ил уже имел зва­ние ри­то­ра, то есть тол­ко­ва­те­ля Свя­щен­но­го Пи­са­ния в пат­ри­ар­шей церк­ви. Вы­со­кие ка­че­ства его ду­ши не мог­ли остать­ся неза­ме­чен­ны­ми. Ма­ну­ил ста­но­вит­ся лю­би­мым ду­хов­ным сы­ном Кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха Ев­фи­мия (1410–1416), о ду­хов­ной бли­зо­сти и люб­ви к ко­то­ро­му сви­де­тель­ству­ют со­став­лен­ные бу­ду­щим свя­ти­те­лем ка­нон и сти­хи­ры по­сле смер­ти ар­хи­пас­ты­ря. В воз­расте 24 лет мо­ло­дой ри­тор по­лу­чил по бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля Ев­фи­мия вы­со­кое зва­ние во­та­рия ри­то­ров. Им­пе­ра­тор Ма­ну­ил II при­бли­жа­ет его к се­бе в ка­че­стве до­ве­рен­но­го ли­ца и со­вет­ни­ка. Сле­ду­ю­щий им­пе­ра­тор, Иоанн VIII, так­же глу­бо­ко по­чи­тал св. Мар­ка, о чем мож­но су­дить по це­ло­му ря­ду со­чи­не­ний, на­пи­сан­ных свя­тым по прось­бе ца­ря, про­сив­ше­го дать от­ве­ты на труд­ные бо­го­слов­ские во­про­сы, и ис­клю­чи­тель­но вы­со­ко­му по­ло­же­нию св. Мар­ка сре­ди гре­че­ской де­ле­га­ции на Со­бо­ре в Ита­лии.

Итак, пе­ред Ма­ну­и­лом от­кры­ва­лось по­ле для обо­га­ще­ния и сыс­ка­ния все­воз­мож­ных льгот бла­го­да­ря его бли­зо­сти к им­пе­ра­то­рам. Бле­стя­щая ка­рье­ра про­сти­ра­лась пе­ред ним. Но не это­го ис­ка­ла ду­ша че­ло­ве­ка, ис­пол­нен­но­го ис­тин­но­го лю­бо­муд­рия. Нрав­ствен­ный об­лик сво­е­го на­став­ни­ка пе­ре­да­ет нам Ге­ор­гий Схо­ла­рий: «Жи­вя в сто­ли­це, он был чужд ее жиз­ни, ибо ни­что его не свя­зы­ва­ло с нею. Глу­бо­ко­чти­мый все­ми, он не толь­ко не ис­кал по­че­стей, но и не же­лал их». О ду­хов­ном рас­по­ло­же­нии мо­ло­до­го Ма­ну­и­ла сви­де­тель­ству­ет пись­мо, на­пи­сан­ное им впо­след­ствии од­но­му быв­ше­му уче­ни­ку: «До­ко­ле, о несчаст­ный, бла­го­род­ство и честь тво­ей ду­ши ты бу­дешь по­гру­жать в ве­щи, ли­шен­ные вся­кой цен­но­сти! Не воз­об­ла­да­ли ли то­бою тще­сла­вие и лож­ное бо­гат­ство и изящ­ные и разу­кра­шен­ные то­ги и про­чее, на чем зи­ждет­ся бла­го­по­лу­чие это­го ми­ра? – Увы, фило­соф – с та­ким чуж­дым фило­со­фу ми­ро­воз­зре­ни­ем!» Св. Марк был ис­тин­ным фило­со­фом, лю­бо­муд­рие ко­то­ро­го зва­ло к выс­ше­му по­дви­гу, к пол­но­му от­вер­же­нию ми­ра и к при­ста­ни мол­ча­ния.

В 1418 го­ду в воз­расте 26 лет Ма­ну­ил оста­вил сто­ли­цу и от­пра­вил­ся на один из ост­ро­вов, ко­то­рый был еще во вла­де­нии Ви­зан­тии – Ан­ти­гон, на­хо­дя­щий­ся при вхо­де в Ни­ко­ми­дий­ский за­лив. Ду­хов­ным от­цом, ко­то­рый и по­стриг свя­то­го, по­лу­чив­ше­го в мо­на­ше­стве имя Мар­ка, был игу­мен Си­ме­он. Этот ве­ли­кий ду­хов­ный ру­ко­во­ди­тель, о ко­то­ром, к со­жа­ле­нию, бо­лее по­дроб­ных све­де­ний не име­ет­ся, по­вел свя­то­го Мар­ка уз­ким спа­си­тель­ным пу­тем. В служ­бе свя­ти­те­лю Мар­ку чи­та­ем сле­ду­ю­щие сло­ва: «Егда непо­сто­ян­ство мир­ских ра­до­стей, тлен­ность же и су­е­ту бла­го­ра­зум­но по­знал еси, то­гда, воз­не­на­ви­дев мир и вся ра­дост­ныя и ве­се­ля­щая его, при­бегл еси к бо­же­ствен­ной схи­ме, вме­нив бо­лез­ни в услаж­де­ние, бде­ние в ра­до­ва­ние и упо­ко­е­ние, на зем­ли ле­жа­ние и все­нощ­ное сто­я­ние, во­ис­тин­у, в ра­дост­ное на­сла­жде­ние, пост – в сла­дость, воз­дер­жа­ние – в ве­се­лие».

Жизнь на ост­ро­ве Ан­ти­гон про­хо­ди­ла в по­сто­ян­ном на­пря­же­нии и тре­во­ге в ожи­да­нии ту­рец­ких на­бе­гов. В этих усло­ви­ях по­движ­ни­кам бы­ло нелег­ко со­хра­нять спо­кой­ствие, со­сре­до­то­чен­ность и мол­ча­ние. По­это­му вме­сте с ду­хов­ным от­цом Марк воз­вра­тил­ся в Кон­стан­ти­но­поль, из­брав ме­стом жи­тель­ства зна­ме­ни­тую Ман­ган­скую оби­тель. Здесь скон­чал­ся ду­хов­ный ста­рец, а впо­след­ствии и доб­лест­но окон­чив­ший те­че­ние сво­ей жиз­ни свя­ти­тель Марк. В Ман­ган­ской оби­те­ли свя­той пре­дал­ся наи­выс­ше­му по­движ­ни­че­ству: «… край­не­му тру­до­де­ла­нию, и по­сту, и спа­нию на зем­ле, и сто­я­нию все­нощ­но­му…». Ко­гда же остал­ся один, ча­сто при­бав­ляя: «ни­чем из все­го так не уго­жда­ет­ся Бог, как пре­тер­пе­ни­ем зол», вы­дер­жал бо­ре­ние про­тив ду­хов­ных су­по­ста­тов, стя­жал по­бе­ду, воз­вы­сил се­бя к со­зер­ца­нию и к свя­щен­ным про­све­ще­ни­ям и бо­же­ствен­ным оси­я­ни­ям. О свя­щен­ни­че­ском слу­же­нии св. Мар­ка Иоанн Ев­ге­ник пе­ре­да­ет нам, что ко­гда он со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, то ис­пол­нял­ся весь бо­же­ствен­но­го вдох­но­ве­ния: «Он ка­зал­ся весь – вне се­бя, весь ис­пол­нен све­та, весь по­свя­щен Бо­гу, вне зем­ли, как бы некий Ан­гел во пло­ти».

По­сле смер­ти пре­ста­ре­ло­го мит­ро­по­ли­та Ефес­ско­го Иоаса­фа в 1437 го­ду по во­ле им­пе­ра­то­ра св. Марк по­став­ля­ет­ся в мит­ро­по­ли­та Ефес­ско­го. При­няв Ефес­скую мит­ро­по­лию, свя­ти­тель недол­го был со сво­ей паст­вой. 24 но­яб­ря 1437 го­да в со­ста­ве мно­го­чис­лен­ной де­ле­га­ции он от­пра­вил­ся в Ита­лию на Фер­ра­ро-Фло­рен­тий­ский Со­бор. Свя­той сам сви­де­тель­ству­ет, что ар­хи­ерей­ское до­сто­ин­ство при­нял толь­ко «по по­ве­ле­нию и нуж­де Хри­сто­вой Церк­ви» и «по­сле­до­вал за Все­лен­ским пат­ри­ар­хом и бо­го­дан­ным ца­рем на Со­бор в Ита­лию». Ге­ор­гий Схо­ла­рий так го­во­рит о воз­ве­де­нии св. Мар­ка на ар­хи­ерей­скую ка­фед­ру: «Он при­нял вы­со­кий ду­хов­ный сан един­ствен­но для за­щи­ты Церк­ви сво­им сло­вом – ей нуж­на бы­ла вся си­ла его сло­ва, чтобы удер­жать ее от со­вра­ще­ния, в ко­то­рое уже влек­ли ее но­во­вво­ди­те­ли. Не по мир­ским со­об­ра­же­ни­ям при­нял он этот сан; это до­ка­за­ли по­след­ствия». Св. Марк жаж­дал по­движ­ни­че­ской жиз­ни в от­шель­ни­че­стве и мол­ча­нии, как это­го неко­гда же­лал и св. Гри­го­рий Бо­го­слов, но вме­сто это­го Про­мысл Бо­жий го­то­вил ему, как неко­гда и св. Гри­го­рию Бо­го­сло­ву, му­чи­тель­ную борь­бу в са­мом цен­тре цер­ков­ных и по­ли­ти­че­ских ин­триг. Из при­ста­ни мол­ча­ния св. Мар­ку бы­ло суж­де­но пла­мен­ны­ми ре­ча­ми, тон­чай­ши­ми и дол­ги­ми бо­го­слов­ски­ми сил­ло­гиз­ма­ми от­ста­и­вать ис­ти­ну пра­во­слав­ных дог­ма­тов и об­ли­чать за­блуж­де­ния. Из га­ва­ни по­движ­ни­че­ско­го от­шель­ни­че­ства свя­ти­те­лю бы­ло суж­де­но быть бро­шен­ным в са­мую бу­рю, са­мый во­до­во­рот стра­стей, ин­триг, угроз, пре­сле­до­ва­ния, со­вер­ша­ю­ще­го­ся во­круг него от­ступ­ни­че­ства от пра­во­сла­вия и пре­да­тель­ства Ис­ти­ны. Имя этой бу­ри и во­до­во­ро­та – Фло­рен­тий­ская уния! Од­но­го же­лал св. Марк, дру­гое тре­бо­ва­ла от него Цер­ковь и уго­тов­лял Бо­же­ствен­ный Про­мысл. Св. Мар­ку бы­ло суж­де­но быть укра­шен­ным не толь­ко сла­вой уче­но­сти, лю­бо­муд­рия и по­движ­ни­че­ства, но и вен­цом слав­но­го ис­по­вед­ни­че­ства. По сло­вам Ге­ор­гия Схо­ла­рия, «он про­явил се­бя как дру­гой Мак­сим Ис­по­вед­ник, явил се­бя уста­ми дру­го­го Гри­го­рия (Бо­го­сло­ва)».

Гре­ки в ос­нов­ной сво­ей мас­се от­прав­ля­лись в Ита­лию с ду­шев­ным подъ­емом. Пе­ред отъ­ез­дом пат­ри­арх Иосиф го­во­рил, что они едут на со­бор для за­клю­че­ния Унии, но ни­че­го не усту­пят из тех тра­ди­ций Свя­той Церк­ви, ко­то­рые при­ня­ли, и го­то­вы, ес­ли на­до, уме­реть за них, ибо что мо­жет быть слав­нее му­че­ни­че­ско­го вен­ца?! Увы, все сбы­лось со­вер­шен­но ина­че. Как из­вест­но, пат­ри­арх во­об­ще не вер­нул­ся в Кон­стан­ти­но­поль, а умер во Фло­рен­ции, а пра­во­сла­вие бы­ло пре­да­но и про­да­но, и гре­ки со скор­бью и сты­дом вер­ну­лись на Ро­ди­ну, а не по­бе­ди­те­ля­ми с ду­хов­ны­ми тро­фе­я­ми.

Со­бор по во­про­су со­еди­не­ния Во­сточ­ной и За­пад­ной Церк­вей был тор­же­ствен­но от­крыт в ка­фед­раль­ном хра­ме Фер­ра­ры 9 ап­ре­ля 1438 го­да. Гла­ва гре­че­ской де­ле­га­ции им­пе­ра­тор Иоанн VIII Па­лео­лог смот­рел на Унию как на акт по­ли­ти­че­ский, поз­во­ляв­ший Ви­зан­тии рас­счи­ты­вать на по­мощь За­па­да в борь­бе с тур­ка­ми. Им­пе­ра­тор, ита­льян­ское вли­я­ние при дво­ре ко­то­ро­го по при­чине бра­ка с Со­фьей Мон­фер­рат­ской бы­ло силь­ным, счи­тал, что до­го­во­рить­ся с За­па­дом не толь­ко воз­мож­но, но и необ­хо­ди­мо. По­это­му он, при­звав­ший в свои ря­ды та­ко­го вы­да­ю­ще­го­ся рев­ни­те­ля пра­во­сла­вия, как свя­ти­тель Марк, тре­бо­вал из­бе­гать на со­бо­ре острой по­ле­ми­ки с ла­ти­ня­на­ми по бо­го­слов­ским во­про­сам. Он на­де­ял­ся, что за ту­ман­ны­ми фор­му­ли­ров­ка­ми мож­но бу­дет най­ти при­ем­ле­мый для всех ком­про­мисс. Рим­ский па­па Ев­ге­ний IV пре­сле­до­вал дру­гие це­ли. Во-пер­вых, он хо­тел с по­мо­щью Унии под­нять свой пре­стиж, по­шат­нув­ший­ся в ка­то­ли­че­ском ми­ре в усло­ви­ях про­ти­во­сто­я­ния с Ба­зель­ским со­бо­ром, а во-вто­рых, же­лал под­чи­нить се­бе Пра­во­слав­ную Цер­ковь. По­это­му он на­ста­и­вал на ско­рей­шем об­ра­зо­ва­нии ко­мис­сии, со­став­лен­ной из пред­ста­ви­те­лей обе­их Церк­вей, ко­то­рой бы­ло бы по­ру­че­но вы­яс­нить пунк­ты рас­хож­де­ния, ис­сле­до­вать их и на­ме­тить пу­ти к за­клю­че­нию Унии. В ко­мис­сии, из­бран­ной по­сле из­вест­но­го от­ла­га­тель­ства, со сто­ро­ны гре­ков толь­ко свя­ти­тель Марк Ефес­ский и мит­ро­по­лит Вис­са­ри­он Ни­кей­ский бы­ли офи­ци­аль­но упол­но­мо­че­ны вы­сту­пать в дис­кус­си­ях с ла­ти­ня­на­ми. При­чем из этих двух пред­ста­ви­те­лей, сла­вя­щих­ся сво­ей уче­но­стью, св. Марк за­ни­мал пер­вен­ству­ю­щее по­ло­же­ние. Кро­ме то­го, свя­ти­тель имел пол­но­мо­чия пред­став­лять Алек­сан­дрий­ский и Ан­тио­хий­ский пат­ри­ар­ха­ты.

Свою по­зи­цию пе­ред на­ча­лом ра­бо­ты ко­мис­сии св. Марк из­ло­жил в Сло­ве рим­ско­му па­пе Ев­ге­нию IV, на­пи­сан­ном по прось­бе кар­ди­на­ла Юли­а­на Це­за­ри­ни от ли­ца гре­че­ской де­ле­га­ции. Свя­ти­тель жаж­дал един­ства Церк­ви, ве­рил в воз­мож­ность Унии, ис­кал еди­не­ния с ла­ти­ня­на­ми, но еди­не­ния ис­тин­но­го, ос­но­ван­но­го на един­стве ве­ры и древ­ней бо­го­слу­жеб­ной прак­ти­ки. Свя­ти­тель Марк под­чер­ки­вал, что чи­сто­та пра­во­сла­вия долж­на быть со­хра­не­на и что пе­ре­го­во­ры мо­гут окон­чить­ся неуспе­хом, ес­ли Рим не пой­дет на из­вест­ные уступ­ки, от­ка­зав­шись от неиз­вест­ных Древ­ней Церк­ви нов­шеств, ко­то­рые бы­ли вве­де­ны в дог­ма­ти­ку и бо­го­слу­жеб­ную прак­ти­ку За­пад­ной Церк­ви и яви­лись при­чи­ной рас­ко­ла. Сло­ва это­го об­ра­ще­ния бы­ли немед­лен­но до­став­ле­ны кар­ди­на­лом не толь­ко па­пе, но и им­пе­ра­то­ру Иоан­ну. Им­пе­ра­тор, на­ив­но по­ла­гав­ший обой­ти при за­клю­че­нии Унии ост­рые бо­го­слов­ские во­про­сы, был крайне недо­во­лен и хо­тел да­же от­дать свя­ти­те­ля на суд Си­но­да. Но по хо­да­тай­ству Вис­са­ри­о­на Ни­кей­ско­го и ря­да дру­гих лиц оста­вил этот по­сту­пок без по­след­ствий. Меж­ду тем па­па все на­стой­чи­вее тре­бо­вал гре­ков объ­яс­нить­ся, и, на­ко­нец, на тре­тьем за­се­да­нии ко­мис­сии ка­то­ли­ки са­ми пред­ло­жи­ли во­про­сы для об­суж­де­ния: 1) уче­ние об Ис­хож­де­нии Свя­то­го Ду­ха; 2) во­прос о неквас­ном хле­бе для Ев­ха­ри­стии в ка­то­ли­че­ской церк­ви; 3) уче­ние о чи­сти­ли­ще; 4) при­мат па­пы рим­ско­го.

Гре­ки по­ла­га­ли, что во­прос о чи­сти­ли­ще са­мый про­стой и сбли­же­ние по нему ско­рей поз­во­лит сбли­зить­ся по дру­гим по­зи­ци­ям. Од­на­ко по­сле­ду­ю­щие пре­ния по это­му во­про­су, во вре­мя ко­то­рых неод­но­крат­но вы­сту­пал свя­ти­тель Марк Ефес­ский, ни к че­му не при­ве­ли и за­кон­чи­лись 17 июля 1438 го­да. Гре­че­ская де­ле­га­ция не со­гла­си­лась при­нять дог­мат об очи­сти­тель­ном огне, поз­во­ля­ю­щем греш­ни­кам, как учи­ли ла­ти­няне, через вре­мен­ное на­ка­за­ние и очи­ще­ние из­бег­нуть веч­ной му­ки. Та­кой взгляд по­ста­вил бы под со­мне­ние уче­ние Церк­ви о по­смерт­ном воз­да­я­нии, со­блаз­нив лег­ко­вер­ные ду­ши «ши­ро­ким пу­тем» спа­се­ния.

По­сле то­го, как меж­ду пра­во­слав­ны­ми и ла­ти­ня­на­ми не бы­ло до­стиг­ну­то со­гла­ше­ния по пер­во­му об­суж­да­е­мо­му во­про­су – во­про­су о чи­сти­ли­ще, и пер­вая по­пыт­ка най­ти воз­мож­ность сбли­же­ния дог­ма­ти­че­ских по­зи­ций пра­во­слав­ных и ка­то­ли­ков по­тер­пе­ла крах, про­шло несколь­ко ме­ся­цев в без­дей­ствии. Толь­ко 8 ок­тяб­ря 1438 го­да про­изо­шло от­кры­тие но­вых пе­ре­го­во­ров по са­мо­му важ­но­му пунк­ту рас­хож­де­ния меж­ду дву­мя Церк­ва­ми – во­про­су «Filioque» («Filioque» – «и от Сы­на»; ка­то­ли­че­ское уче­ние об ис­хож­де­нии Свя­то­го Ду­ха не толь­ко от Бо­га-От­ца, но и от Бо­га-Сы­на). Ла­ти­няне на­ста­и­ва­ли на рас­смот­ре­нии со­дер­жа­ния са­мо­го уче­ния о «Filioque», од­на­ко боль­шин­ство гре­ков во гла­ве со св. Мар­ком Ефес­ским тре­бо­ва­ли об­суж­де­ния са­мой за­кон­но­сти ка­ко­го-ли­бо из­ме­не­ния Сим­во­ла ве­ры. В хо­де об­суж­де­ния свя­ти­тель Марк ссы­лал­ся на по­ста­нов­ле­ния Тре­тье­го Все­лен­ско­го Со­бо­ра, пря­мо за­пре­щав­шие по­доб­ные из­ме­не­ния, и при­зы­вал ла­ти­нян при­знать свои за­блуж­де­ния. Од­на­ко ка­то­ли­че­ские ора­то­ры, ощу­щав­шие уяз­ви­мость сво­ей по­зи­ции, при­ме­ня­ли раз­лич­ные улов­ки, чтобы оправ­дать­ся. Они да­же предо­ста­ви­ли под­лож­ную ру­ко­пись Де­я­ний Седь­мо­го Все­лен­ско­го Со­бо­ра, в ко­то­рой Сим­вол ве­ры имел «Filioque». Од­на­ко ос­нов­ным до­ка­за­тель­ством за­кон­но­сти сво­е­го при­бав­ле­ния они объ­яв­ля­ли дог­ма­ти­че­скую со­сто­я­тель­ность это­го нов­ше­ства. На этот счет мит­ро­по­лит Вис­са­ри­он Ни­кей­ский под­черк­нул, что да­же ес­ли бы при­бав­лен­ное к тек­сту бы­ло дог­ма­ти­че­ски вер­но, оно все рав­но бы­ло бы неза­кон­но. По­сле мно­же­ства за­се­да­ний, на ко­то­рых вы­сту­пил не один ора­тор, мно­гие из гре­ков при­шли к вы­во­ду, что пе­ре­го­во­ры с ла­ти­ня­на­ми ни к че­му не при­ве­дут и луч­ше воз­вра­щать­ся в Кон­стан­ти­но­поль. О бес­плод­но­сти дис­пу­тов св. Марк пи­сал: «Го­во­рить это, ка­за­лось, петь глу­хим ушам, или ки­пя­тить ка­мень, или се­ять на камне, или пи­сать на во­де, или дру­гое по­доб­ное, что го­во­рит­ся в по­сло­ви­цах в от­но­ше­нии невоз­мож­но­го».

В на­ча­ле ян­ва­ря 1439 го­да со­сто­я­лось по­след­нее за­се­да­ние со­бо­ра в Фер­ра­ре, на ко­то­ром бы­ла про­чи­та­на пап­ская бул­ла о пе­ре­не­се­нии со­бо­ра во Фло­рен­цию. Фло­рен­ция ста­ла ме­стом, где, по вы­ра­же­нию св. Мар­ка, ла­ти­няне сбро­си­ли свои мас­ки в от­но­ше­нии и да­же в об­ра­ще­нии с пра­во­слав­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми. Пра­во­слав­ные гре­ки ока­за­лись в тя­же­лом по­ло­же­нии: из­му­чен­ные, стра­да­ю­щие от ли­ше­ний, под­вер­га­ю­щи­е­ся раз­лич­ным при­тес­не­ни­ям, не име­ю­щие средств для воз­вра­ще­ния на ро­ди­ну, со­зна­ю­щие, в ка­ком ужас­ном по­ло­же­нии на­хо­дит­ся Ви­зан­тия. Им пред­ла­га­лось фак­ти­че­ски «про­дать» пра­во­слав­ную Цер­ковь за ще­д­рую по­мощь и го­су­дар­ству, и са­мим гре­че­ским де­ле­га­там на со­бо­ре, вплоть до обе­ща­ния на­пра­вить кре­сто­вый по­ход про­тив ту­рок. Под вли­я­ни­ем всех этих об­сто­я­тельств един­ство гре­че­ских пред­ста­ви­те­лей, де­лав­шее их силь­ны­ми в Фер­ра­ре, рас­па­лось. Ес­ли в Фер­ра­ре свя­ти­тель Марк Ефес­ский поль­зо­вал­ся под­держ­кой мит­ро­по­ли­та Вис­са­ри­о­на Ни­кей­ско­го, а за­тем и Ис­и­до­ра Ки­ев­ско­го, да и сам им­пе­ра­тор был на сто­роне рев­ни­те­лей пра­во­сла­вия, то во Фло­рен­ции кар­ти­на из­ме­ни­лась. Пер­во­на­чаль­ная тен­ден­ция гре­че­ских иерар­хов со­хра­нить пра­во­сла­вие во всей его чи­сто­те и скло­нить ла­ти­нян к Унии, убе­див их, что они непра­виль­но по­ни­ма­ют дог­ма­ты, в ко­то­рых рас­хо­дят­ся с пра­во­слав­ны­ми, сме­ни­лась по­ис­ка­ми ком­про­мисс­ных, по­ло­вин­ча­тых ре­ше­ний и зыб­ких дог­ма­ти­че­ских опре­де­ле­ний. «Най­ти нечто сред­нее» – ста­ло ос­но­вой бо­го­слов­ских ис­ка­ний гре­че­ских пред­ста­ви­те­лей. Свя­ти­тель Марк Ефес­ский остал­ся, по су­ще­ству, в оди­но­че­стве. Ка­то­ли­ки, в свою оче­редь, до­би­ва­лись уже не со­гла­ше­ния о един­стве, а без­услов­ной дог­ма­ти­че­ской и адми­ни­стра­тив­ной ка­пи­ту­ля­ции Во­сточ­ной Церк­ви. В ито­ге, при­няв ла­тин­ское уче­ние о «Filioque», пра­во­слав­ные пред­ста­ви­те­ли на Фло­рен­тий­ском со­бо­ре вы­нуж­де­ны бы­ли пой­ти на ком­про­мис­сы и по дру­гим во­про­сам. 5 июля 1439 го­да они под­пи­са­ли Фло­рен­тий­скую унию. Свя­той Марк был един­ствен­ным участ­ни­ком со­бо­ра, не по­ста­вив­шим сво­ей под­пи­си под ак­том Унии и фак­ти­че­ски от­сто­яв­шим пра­во­сла­вие. По­след­нее до­ка­зы­ва­ет­ся тем фак­том, что рим­ский па­па, узнав о ка­те­го­ри­че­ском от­ка­зе свя­то­го Мар­ка Ефес­ско­го под­пи­сать ак­ты со­бо­ра, при­знал это пол­ным про­ва­лом Унии.

Вме­сте с им­пе­ра­то­ром и ины­ми пред­ста­ви­те­ля­ми Пра­во­слав­ной Церк­ви на со­бо­ре в Ита­лии свя­ти­тель Марк вер­нул­ся в Кон­стан­ти­но­поль 1 фев­ра­ля 1440 го­да. Бу­дучи ак­тив­ным про­тив­ни­ком Унии, свя­той 15 мая втайне от им­пе­ра­то­ра по­ки­нул сто­ли­цу и от­пра­вил­ся в Ефес, на­хо­див­ший­ся под вла­стью ту­рок. Здесь свя­ти­тель Марк все­це­ло от­дал­ся тру­дам по устрой­ству сво­ей ра­зо­рен­ной епар­хии, об­ра­щая за­блуд­ших, ру­ко­по­ла­гая свя­щен­ни­ков, пред­ста­тель­ствуя пе­ред вла­стя­ми за обез­до­лен­ных. Од­на­ко глав­ным на дан­ный мо­мент он счи­тал борь­бу с Уни­ей, по­это­му про­дол­жил в сво­их по­сла­ни­ях об­ли­чать гре­ко-ка­то­ли­ков и по­ста­нов­ле­ния Фло­рен­тий­ско­го со­бо­ра. Осо­бое зна­че­ние име­ло на­пи­сан­ное в июле 1440 го­да Окруж­ное по­сла­ние, об­ра­щен­ное ко всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам Во­сто­ка. Это вы­зва­ло край­нее недо­воль­ство уни­а­тов и гнев им­пе­ра­то­ра, за что свя­той был аре­сто­ван во вре­мя сво­е­го пу­те­ше­ствия на Афон на ост­ро­ве Лим­но­се и про­был в за­клю­че­нии 2 го­да, стра­дая от бо­лез­ни, же­сто­ко­го кли­ма­та и мно­го­чис­лен­ных ли­ше­ний. Ту­рец­кий флот пы­тал­ся за­хва­тить ост­ров, но неудач­но. Свое неожи­дан­ное из­бав­ле­ние от оса­ждав­ших ост­ров ту­рок жи­те­ли Лим­но­са объ­яс­ня­ли мо­лит­вен­ным пред­ста­тель­ством свя­ти­те­ля Мар­ка, ибо их спа­се­ние на­ча­лось от то­го ме­ста (кре­по­сти Мунд­рос), где свя­ти­тель пре­бы­вал в за­то­че­нии.

В 1442 го­ду, в день па­мя­ти свя­тых сед­ми Ефес­ских от­ро­ков (4 ав­гу­ста или 22 ок­тяб­ря), свя­ти­тель Марк был осво­бож­ден по рас­по­ря­же­нию им­пе­ра­то­ра. В сти­хо­тво­ре­нии по это­му слу­чаю ар­хи­пас­тырь бла­го­да­рит свя­тых Ефес­ских от­ро­ков за пред­ста­тель­ство и по­мощь. Вер­нув­шись в Кон­стан­ти­но­поль, свя­ти­тель Марк про­жил здесь до сво­ей бла­жен­ной кон­чи­ны в 1457 го­ду[1]. Бо­жий Про­мысл су­дил ему быть бор­цом за пра­во­сла­вие до по­след­не­го ча­са.

В над­гроб­ном сло­ве свя­ти­те­лю Мар­ку Ге­ор­гий Схо­ла­рий ска­зал: «Я мо­гу сви­де­тель­ство­вать о пра­вед­но­сти усоп­ше­го от­ца на­ше­го, что, бу­дучи еще юно­шей, и преж­де чем он умерт­вил свою плоть о Хри­сте, он был уже пра­вед­нее пу­стын­но­жи­тель­ству­ю­щих от­шель­ни­ков, и что, от­бро­сив от се­бя все мир­ское для Хри­ста и при­няв иго по­слу­ша­ния Бо­гу, он ни­ко­гда не укло­нил­ся от него, ни­ко­гда не увлек­ся су­е­тою ми­ра се­го, не пре­льщал­ся вре­мен­ною сла­вою его и до са­мой смер­ти со­хра­нил пла­мен­ную лю­бовь ко Хри­сту».


При­ме­ча­ния

[1] По дру­гим све­де­ни­ям, свя­ти­тель Марк пре­ста­вил­ся в 1444 го­ду.


Текст при­во­дит­ся по из­да­нию: Пра­во­слав­ный цер­ков­ный ка­лен­дарь. 2007. М.: Из­да­тель­ский Со­вет Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, 2006. С. 10-12.

 

 

***

Бла­жен­ный Фе­о­дор Новгородский, Христа ради юродивый

КРАТКОЕ ЖИТИЕ БЛАЖЕННОГО ФЕОДОРА НОВГОРОДСКОГО

Ро­дом из Нов­го­ро­да, с Тор­го­вой сто­ро­ны. Под­ра­жая жиз­ни свя­тых, св. Фе­о­дор на­ла­гал на се­бя стро­гий пост (в сре­ду и пят­ни­цу во­об­ще ни­че­го не ел), ча­сто по­се­щал хра­мы Бо­жии и по­да­вал ще­д­рую ми­лость ни­щим. Укре­пив свои си­лы та­ки­ми бо­го­угод­ны­ми упраж­не­ни­я­ми, он при­нял на се­бя по­двиг юрод­ства. До кон­ца жиз­ни свя­той со­блю­дал пол­ную ни­ще­ту, не имея ни сво­е­го уг­ла, ни теп­лой одеж­ды. Из­ну­ряя се­бя по­стом, он всю ми­ло­сты­ню, по­лу­ча­е­мую от по­чи­та­те­лей-со­граж­дан, раз­да­вал бед­ным. По но­чам свя­той об­хо­дил нов­го­род­ские церк­ви и го­ря­чо мо­лил­ся за род­ной го­род. По сви­де­тель­ству ле­то­пис­ца, «не раз спа­са­лась его зем­ная ро­ди­на от пред­сто­яв­ших ей зол мо­лит­ва­ми угод­ни­ка Бо­жия». Об­ли­чая вза­им­ную враж­ду нов­го­род­цев, жи­те­лей Тор­го­вой и Со­фий­ской сто­рон, бла­жен­ный де­лал вид, что враж­ду­ет с бла­жен­ным Ни­ко­ла­ем Ко­ча­но­вым, ко­то­рый под­ви­зал­ся на Со­фий­ской сто­роне. Ко­гда бла­жен­но­му Фе­о­до­ру слу­ча­лось хо­дить на Со­фий­скую сто­ро­ну Вол­хов­ским мо­стом, то бла­жен­ный Ни­ко­лай гнал его на Тор­го­вую, то же де­лал и Фе­о­дор, ко­гда за­ста­вал Ни­ко­лая на сво­ей сто­роне.

Од­на­жды св. Ни­ко­лай, узнав, что бла­жен­ный Фе­о­дор на­хо­дит­ся на «его» сто­роне, стал гнать его и пре­сле­до­вать. «Спа­са­ясь» от него, бла­жен­ный Фе­о­дор по­бе­жал по ули­цам, по­том по ого­ро­дам и на­ко­нец по ре­ке Вол­хо­ву, идя по во­де, как по су­ше. Бла­жен­ный Ни­ко­лай про­дол­жал по­го­ню до по­ло­ви­ны ре­ки, а по­том бро­сил в убе­гав­ше­го ко­чан ка­пу­сты, вы­рван­ный пе­ред тем в ого­ро­де. Сво­ей мни­мой враж­дой свя­тые на­по­ми­на­ли нов­го­род­цам небла­го­вид­ность их меж­до­усо­биц, ко­то­рые ча­сто окан­чи­ва­лись кро­во­про­лит­ны­ми столк­но­ве­ни­я­ми.

Бла­жен­ный Фе­о­дор по­лу­чил от Гос­по­да дар про­зор­ли­во­сти и про­ро­че­ства. Так он пред­ска­зал нов­го­род­цам неуро­жай и по­жар, опу­сто­шив­ший ули­цы Тор­го­вой сто­ро­ны. О вре­ме­ни сво­ей кон­чи­ны свя­той был предуве­дом­лен через Ан­ге­ла Бо­жия и мир­но по­чил 19 ян­ва­ря 1392 г. Те­ло его бы­ло по­гре­бе­но у церк­ви вмч. Ге­ор­гия на Тор­го­вой сто­роне. При­хо­див­шие с ве­рой боль­ные по­лу­ча­ли здесь ис­це­ле­ния.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ БЛАЖЕННОГО ФЕОДОРА НОВГОРОДСКОГО

Бла­жен­ный Фе­о­дор ро­дил­ся в XIV ве­ке в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де, на Тор­го­вой сто­роне, близ тор­го­вых ря­дов. О ро­ди­те­лях его из­вест­но толь­ко, что они бы­ли лю­ди бла­го­че­сти­вые. То об­сто­я­тель­ство, что бла­жен­ный был обу­чен чте­нию книг и имел воз­мож­ность, до вступ­ле­ния на свой глав­ный жиз­нен­ный по­двиг, сво­бод­но пре­да­вать­ся под­го­то­ви­тель­ным по­дви­гам бла­го­че­стия и меж­ду про­чим тво­рил обиль­ную ми­ло­сты­ню, поз­во­ля­ет ду­мать, что он при­над­ле­жал се­мье со­сто­я­тель­ной и за­ни­мав­шей не низ­кое об­ще­ствен­ное по­ло­же­ние в го­ро­де.

Ро­ди­те­ля­ми сво­и­ми бла­жен­ный Фе­о­дор был вос­пи­тан в стра­хе Бо­жи­ем и доб­рых на­вы­ках и «изу­чен Бо­же­ствен­но­му Пи­са­нию». Доб­рое вос­пи­та­ние и про­све­щен­ный све­том Бо­же­ствен­но­го уче­ния ра­зум да­ли осо­бое воз­вы­шен­ное на­прав­ле­ние всем его си­лам и спо­соб­но­стям. При­дя в со­вер­шен­ный воз­раст, Фе­о­дор ре­шил все­це­ло по­свя­тить се­бя на слу­же­ние Бо­гу. Под­ра­жая жиз­ни свя­тых, он на­ло­жил на се­бя по­сто­ян­ный стро­гий пост, при­ни­мал пи­щу лишь один раз в день, по за­хо­де солн­ца, а в сре­ду и пят­ни­цу со­всем ни­че­го не вку­шал; ча­сто хо­дил к цер­ков­ным служ­бам, по­се­щал для мо­лит­вы окрест­ные оби­те­ли и за­бо­тил­ся о бед­ных, по­да­вая обиль­ную ми­ло­сты­ню нуж­да­ю­щим­ся, осо­бен­но же юро­ди­вым Хри­ста ра­ди, ко­то­рых он лю­бил, по­дви­гам ко­то­рых стре­мил­ся под­ра­жать. Укре­пив свои си­лы та­ки­ми упраж­не­ни­я­ми, он при­нял на се­бя ве­ли­кий и труд­ный по­двиг юрод­ства, до­ступ­ный толь­ко лю­дям вы­со­ко­го нрав­ствен­но­го со­вер­шен­ства.

По­двиг юрод­ства бла­жен­ный Фе­о­дор про­хо­дил там же, где жил ра­нее, на Тор­го­вой сто­роне Нов­го­ро­да. Он про­во­дил все вре­мя под от­кры­тым небом, не имея кро­ва и при­ста­ни­ща, по­лу­на­гой и бо­сой под до­ждем и сне­гом, в зной и мо­роз. Со­блю­дая пол­ную ни­ще­ту и из­ну­ряя се­бя по­стом, он всю ми­ло­сты­ню, по­лу­ча­е­мую от по­чи­та­те­лей-со­граж­дан, раз­да­вал бед­ным. Но­чью ма­ло спал, но об­хо­дил хра­мы, мо­лясь за род­ной го­род и жи­ву­щих в нем, про­ся у Гос­по­да из­бав­ле­ния от на­ше­ствия ино­пле­мен­ных, меж­до­усоб­ной бра­ни, от го­ло­да и по­жа­ра. Днем же юрод­ство­вал на мно­го­люд­ных ули­цах и рын­ках. Неред­ко за свои стран­ные и сме­лые дей­ствия и ре­чи, имев­шие скры­той це­лью на­зи­да­ние и спа­се­ние ближ­них, бла­жен­ный при­ни­мал оскорб­ле­ния – толч­ки и по­бои, но пе­ре­но­сил их тер­пе­ли­во, мо­лясь за при­чи­няв­ших ему оби­ды.

Ча­сто Фе­о­дор юрод­ство­вал вме­сте с бла­жен­ным Ни­ко­ла­ем Ко­ча­но­вым, ко­то­рый од­новре­мен­но с ним под­ви­зал­ся в Нов­го­ро­де, но на дру­гой, Со­фий­ской, сто­роне. Оба свя­тые де­ла­ли вид, что нена­ви­дят друг дру­га, и по­сто­ян­но на­хо­ди­лись в мни­мой борь­бе. Ко­гда бла­жен­ный Ни­ко­лай при­хо­дил на Тор­го­вую сто­ро­ну, Фе­о­дор бе­жал вслед за ним и про­го­нял его до по­ло­ви­ны вол­хов­ско­го мо­ста, го­во­ря: «Не хо­ди на мою сто­ро­ну, жи­ви на сво­ей».

По­доб­ным же об­ра­зом по­сту­пал и Ни­ко­лай, ко­гда за­ме­чал Фе­о­до­ра на Со­фий­ской сто­роне. Один слу­чай дал по­вод уве­ко­ве­чить эти вза­им­ные от­но­ше­ния в про­зва­нии бла­жен­но­го Ни­ко­лая «Ко­ча­но­вым». Ка­кой-то жи­тель Со­фий­ской сто­ро­ны об­ра­тил­ся к бла­жен­но­му Фе­о­до­ру с прось­бой по­се­тить его дом. Фе­о­дор сна­ча­ла от­ка­зал­ся ид­ти за ре­ку, ссы­ла­ясь на враж­деб­ность к нему бла­жен­но­го Ни­ко­лая, но за­тем усту­пил уси­лен­ным прось­бам и по­шел вме­сте с при­гла­шав­шим. В это вре­мя бла­жен­ный Ни­ко­лай юрод­ство­вал на ули­цах. Услы­шав о при­хо­де на Со­фий­скую сто­ро­ну сво­е­го про­тив­ни­ка, он быст­ро отыс­кал Фе­о­до­ра и стал бить его пле­тью, взя­той у про­ез­жав­ше­го ми­мо всад­ни­ка, при­го­ва­ри­вая: «За­чем ты, Фе­о­дор, при­шел на на­шу сто­ро­ну, или ты хо­чешь что украсть у нас?»

Укры­ва­ясь от Ни­ко­лая, бла­жен­ный Фе­о­дор по­бе­жал по ули­цам, по­том по ого­ро­дам и на­ко­нец по ре­ке Вол­хо­ву, идя по во­де, как по су­ше. Ни­ко­лай про­дол­жал по­го­ню до по­ло­ви­ны ре­ки и от­сю­да бро­сил в скры­вав­ше­го­ся бег­ле­ца вы­рван­ный пе­ред тем в ого­ро­де ко­чан ка­пу­сты. Ви­дя, что Фе­о­дор взял ко­чан
с со­бою, он дол­го сто­ял и кри­чал ему вслед: «Фе­о­дор, от­дай ко­чан ка­пу­сты, – мой он, а не твой». По­сле это­го слу­чая на­род про­звал бла­жен­но­го Ни­ко­лая «Ко­ча­но­вым».

Цель этой ви­ди­мой нена­ви­сти и борь­бы свя­тых за­клю­ча­лась в том, чтобы на­гляд­но по­ка­зать неле­пость той вза­им­ной враж­ды, ко­то­рая весь­ма ча­сто в воль­ном Нов­го­ро­де по незна­чи­тель­ным по­во­дам раз­де­ля­ла меж­ду со­бою бра­тьев-со­граж­дан и при­во­ди­ла их да­же к во­ору­жен­ным и кро­во­про­лит­ным столк­но­ве­ни­ям.

Бла­жен­ный Фе­о­дор по­лу­чил от Гос­по­да дар про­зре­ния и про­ро­честв. Ино­гда, ви­дя умно­же­ние без­за­ко­ния в лю­дях, он го­во­рил: «Бе­ре­ги­те хлеб, до­рог бу­дет хлеб». Дей­стви­тель­но, на­сту­пал го­лод. Ино­гда же пред­ска­зы­вал: «Все это ме­сто бу­дет чи­сто, хо­ро­шо бу­дет хлеб да ре­пу се­ять». И по­сле то­го слу­чал­ся по­жар. Мно­гим без­дет­ным жен­щи­нам он пред­ре­кал рож­де­ние де­тей, го­во­ря: «Мо­лись Бо­гу, даст Бог сы­на», или: «Мо­лись Бо­гу, даст Бог дочь».

О вре­ме­ни сво­ей кон­чи­ны бла­жен­ный Фе­о­дор был предуве­дом­лен через Ан­ге­ла Бо­жия. Об­ра­до­ван­ный этим из­ве­ще­ни­ем, он про­дол­жал днем юрод­ство­вать на ули­цах, го­во­ря всем: «Про­щай­те, я да­ле­ко иду».

Но­чи же про­во­дил без сна, об­хо­дя хра­мы и мо­лясь о се­бе и граж­да­нах. 19 ян­ва­ря 1392 го­да по­сле­до­ва­ла его бла­жен­ная кон­чи­на. Те­ло его, как и за­ве­щал бла­жен­ный, по­гре­бе­но близ тор­жи­ща при хра­ме свя­то­го ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. С те­че­ни­ем вре­ме­ни над гро­бом бы­ла вы­стро­е­на ча­сов­ня с ка­мен­ной гроб­ни­цей, и при­хо­див­шие с ве­рою боль­ные по­лу­ча­ли здесь ис­це­ле­ния. В но­вой ка­мен­ной ча­совне, по­стро­ен­ной в 1832 го­ду на ме­сте древ­ней, и ныне по­чи­ва­ют под спу­дом мо­щи бла­жен­но­го Фе­о­до­ра. Тор­го­вые лю­ди Нов­го­ро­да счи­та­ют его сво­им по­кро­ви­те­лем и осо­бен­но чтут его па­мять.

Име­ет­ся ру­ко­пис­ная служ­ба бла­жен­но­му Фе­о­до­ру, со­став­лен­ная не ра­нее вто­рой по­ло­ви­ны XVI ве­ка, быть мо­жет, од­новре­мен­но с уста­нов­ле­ни­ем ему мест­но­го цер­ков­но­го празд­но­ва­ния, со­вер­ша­е­мо­го 19 ян­ва­ря/1 фев­ра­ля.

См. также:

 

 

***

 

Преподобный Макарий Римлянин, Новгородский

КРАТКОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО МАКАРИЯ РИМЛЯНИНА, НОВГОРОДСКОГО

Ро­дил­ся в Ри­ме в кон­це XV в. от бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей. Вос­пи­тан­ный в стро­гих ре­ли­ги­оз­ных за­ко­нах, пре­по­доб­ный, по­ки­нув Рим с его ду­хов­ным раз­ла­дом, до­стиг Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да. Здесь он по­сту­пил в Свир­ский мо­на­стырь и при­нял мо­на­ше­ство. По бла­го­сло­ве­нию стар­ца пре­по­доб­ный Ма­ка­рий по­се­лил­ся для без­мол­вия на ост­ров­ке ре­ки Лен­зи. В стро­гих по­дви­гах бде­ния, по­ста и бес­пре­стан­ных мо­литв, пи­та­ясь яго­да­ми и тра­ва­ми, он под­ви­зал­ся нема­ло вре­ме­ни в пол­ном уеди­не­нии.

Сво­и­ми по­дви­га­ми пре­по­доб­ный при­влек к ме­сту осо­бую бла­го­дать, при­вле­кав­шую лю­дей, жаж­ду­щих ду­ха на­став­ле­ний и ино­че­ской жиз­ни и явив­шу­ю­ся то в ви­де ог­нен­но­го стол­па, то в ви­де бла­го­ухан­но­го ды­ма, рас­про­стра­няв­ше­го­ся по окрест­но­сти. Вско­ре на ме­сте сво­их по­дви­гов пре­по­доб­ный Ма­ка­рий ос­но­вал оби­тель, где стал пер­вым игу­ме­ном. Управ­ляя мо­на­сты­рем в те­че­ние несколь­ких лет, свя­той стя­жал от Гос­по­да дар про­зор­ли­во­сти и чу­до­тво­ре­ния.

Мир­ная кон­чи­на пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия по­сле­до­ва­ла 15 ав­гу­ста во вто­рой по­ло­вине XVI в. Те­ло свя­то­го бы­ло по­гре­бе­но в по­стро­ен­ной им Успен­ской церк­ви.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО МАКАРИЯ РИМЛЯНИНА, НОВГОРОДСКОГО

Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий Рим­ля­нин, Нов­го­род­ский, ро­дил­ся в кон­це XV сто­ле­тия в Ри­ме в се­мье бо­га­тых и знат­ных граж­дан. Ро­ди­те­ли вос­пи­та­ли его в стро­гих за­ко­нах ре­ли­гии и да­ли ему бле­стя­щее об­ра­зо­ва­ние. Изу­че­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния и тво­ре­ний свя­тых от­цов бы­ло по­сто­ян­ным за­ня­ти­ем бу­ду­ще­го по­движ­ни­ка.

Ду­хов­ный раз­лад за­пад­но­ев­ро­пей­ско­го об­ще­ства и цер­ков­ные нестро­е­ния по­бу­ди­ли его ид­ти на во­сток. Раз­дав неиму­щим бо­гат­ство, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий по­ки­нул Рим.

Тру­ден был путь по­движ­ни­ка. На­ко­нец он до­стиг Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да. Бла­го­ле­пие церк­вей и мно­го­чис­лен­ных мо­на­сты­рей нов­го­род­ских по­ра­зи­ли пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия. Па­лом­ни­чая по оби­те­лям нов­го­род­ским, он при­шел в Свир­ский мо­на­стырь пре­по­доб­но­го Алек­сандра († 1533; па­мять 30 ав­гу­ста/12 сен­тяб­ря и 17/30 ап­ре­ля), где игу­мен­ство­вал сам ос­но­ва­тель оби­те­ли.

При­няв здесь мо­на­ше­ство с име­нем Ма­ка­рий, пре­по­доб­ный ре­шил на­все­гда за­тво­рить­ся в кел­лии. По бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Алек­сандра Свир­ско­го инок Ма­ка­рий из­брал се­бе ост­ро­вок за­бо­ло­чен­но­го бе­ре­га ре­ки Лен­зы, где сру­бил кел­лию.

Из­ну­ряя плоть и сми­ряя дух, в стро­гих по­дви­гах бде­ния, по­ста и бес­пре­стан­ных мо­литв, пи­та­ясь яго­да­ми и тра­ва­ми, он под­ви­зал­ся нема­лое вре­мя в пол­ном уеди­не­нии. Гос­подь вос­хо­тел явить по­движ­ни­ка ми­ру и через него при­ве­сти мно­гих к ду­шев­но­му спа­се­нию. Од­на­жды Про­мыс­лом Бо­жи­им к кел­лии пре­по­доб­но­го при­шли охот­ни­ки, за­блу­див­ши­е­ся сре­ди бо­лот­ных то­пей. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий при­нял пут­ни­ков в сво­ей кел­лии и по­де­лил­ся сво­ей скром­ной пи­щей. По­ки­дая его, охот­ни­ки ди­ви­лись сми­ре­нию и уму оди­но­ко­го по­движ­ни­ка. Мол­ва о его свя­той жиз­ни ста­ла рас­про­стра­нять­ся в окру­ге, при­вле­кая лю­дей, жаж­дав­ших ду­хов­ных на­став­ле­ний и ино­че­ской жиз­ни. Пре­по­доб­ный не от­ка­зы­вал в ду­хов­ной по­мо­щи страж­ду­щим, но мир­ская сла­ва тя­го­ти­ла его. Пре­по­доб­ный Ма­ка­рий пе­ре­се­лил­ся еще да­лее, в глубь бо­ло­та, но Гос­подь див­ным об­ра­зом от­крыл лю­дям его но­вое убе­жи­ще. Сво­и­ми по­дви­га­ми он при­влек к ме­сту осо­бую бла­го­дать Бо­жию, яв­ляв­шу­ю­ся окрест­ным жи­те­лям то в ви­де стол­па ог­нен­но­го, то в ви­де бла­го­ухан­но­го ды­ма, рас­про­стра­няв­ше­го­ся по окрест­но­стям. Усерд­но по­мо­лив­шись Гос­по­ду, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий бла­го­сло­вил рев­ни­те­лей жиз­ни ино­че­ской ста­вить здесь кел­лии. Так бы­ло по­ло­же­но на­ча­ло но­вой оби­те­ли.

Вско­ре бы­ла по­стро­е­на неболь­шая де­ре­вян­ная цер­ковь в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы (ок. 1540 г.). Пер­вым игу­ме­ном стал сам пре­по­доб­ный Ма­ка­рий, воз­ве­ден­ный в свя­щен­ный сан свя­ти­те­лем Нов­го­род­ским, мит­ро­по­ли­том Ма­ка­ри­ем. Управ­ляя оби­те­лью в те­че­ние несколь­ких лет, пре­по­доб­ный Ма­ка­рий стя­жал у Гос­по­да дар про­зор­ли­во­сти и чу­до­тво­ре­ния. Пред­чув­ствуя кон­чи­ну, пре­по­доб­ный пе­ре­дал на­сто­я­тель­ство од­но­му из уче­ни­ков, сам же уда­лил­ся на ме­сто сво­е­го пер­во­по­движ­ни­че­ства. Здесь пре­по­доб­ный Ма­ка­рий мир­но по­чил о Гос­по­де 15 ав­гу­ста во вто­рой по­ло­вине XVI ве­ка. Ино­ки по­греб­ли сво­е­го игу­ме­на у сте­ны со­здан­ной им Успен­ской церк­ви.

В 1761 го­ду при пе­ре­строй­ке хра­ма над мо­ги­лой пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Рим­ля­ни­на устро­ен при­дел в его честь.

Ра­зо­рен­ный шве­да­ми в 1615 го­ду, мо­на­стырь пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Рим­ля­ни­на был вос­ста­нов­лен в XIX ве­ке.

См. также: Память преподобного Макария Римлянина, Новгородского. Иером. Макарий Симонопетрский

 

 

***

Преподобный Савва Сторожевский, Звенигородский, игумен

КРАТ­КОЕ ЖИ­ТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВ­ВЫ СТО­РО­ЖЕВ­СКО­ГО, ЗВЕНИГОРОДСКОГО

Пре­по­доб­ный Сав­ва Сто­ро­жев­ский, Зве­ни­го­род­ский чу­до­тво­рец, очень мо­ло­дым при­шел в оби­тель пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го († 1392, па­мять 5 июля и 25 сен­тяб­ря) и при­нял от него по­стриг в мо­на­ше­ство. Он был од­ним из пер­вых уче­ни­ков и спо­движ­ни­ков пре­по­доб­но­го Сер­гия. Под ру­ко­вод­ством это­го на­став­ни­ка пре­по­доб­ный Сав­ва на­учил­ся по­слу­ша­нию, сми­ре­нию, хра­не­нию по­мыс­лов, воз­дер­жа­нию и це­ло­муд­рию. Пре­по­доб­ный лю­бил без­мол­вие, по­это­му из­бе­гал бе­сед с людь­ми. Он ни­ко­гда не был празд­ным; ча­сто пла­кал о ни­ще­те сво­ей ду­ши. Свя­той пи­тал­ся толь­ко рас­ти­тель­ной пи­щей, но­сил гру­бую одеж­ду, спал на по­лу. По­движ­ни­че­ская жизнь пре­по­доб­но­го Сав­вы снис­ка­ла ему все­об­щую лю­бовь; он был по­став­лен во пре­сви­те­ра и на­зна­чен пре­по­доб­ным Сер­ги­ем ду­хов­ни­ком бра­тии. На­став­ле­ния пре­по­доб­но­го Сав­вы бы­ли на­столь­ко на­зи­да­тель­ны, что не толь­ко ино­ки, но и ми­ряне от­кры­ва­ли ему свои ду­ши.

По бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Сер­гия инок Сав­ва стал игу­ме­ном оби­те­ли Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри. Ее устро­ил на ре­ке Ду­бен­ке ве­ли­кий князь Мос­ков­ский бла­го­вер­ный Ди­мит­рий Дон­ской в бла­го­дар­ность за по­бе­ду над Ма­ма­ем. В 1392 го­ду, ко­гда пре­ем­ник пре­по­доб­но­го Сер­гия – игу­мен Ни­кон – оста­вил управ­ле­ние мо­на­сты­рем и за­тво­рил­ся в сво­ей кел­лии, бра­тия Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря умо­ли­ли пре­по­доб­но­го Сав­ву вер­нуть­ся в их оби­тель и при­нять игу­мен­ский жезл. В те­че­ние ше­сти лет пре­по­доб­ный Сав­ва, при­бе­гая к мо­лит­вен­ной по­мо­щи пре­по­доб­но­го Сер­гия, пас по­ру­чен­ное ему ста­до. По при­ме­ру пре­по­доб­но­го Сер­гия свя­той Сав­ва во вре­мя игу­мен­ства мо­лит­вою из­вел ис­точ­ник во­ды за се­вер­ной сте­ной мо­на­сты­ря.

Князь Юрий Ди­мит­ри­е­вич Зве­ни­го­род­ский, крест­ный сын пре­по­доб­но­го Сер­гия, из­брал пре­по­доб­но­го Сав­ву сво­им ду­хов­ни­ком. По его прось­бе пре­по­доб­ный ос­но­вал близ Зве­ни­го­ро­да но­вую оби­тель. Но, стре­мясь к уеди­не­нию, пре­по­доб­ный Сав­ва ушел на пу­стын­ное ме­сто – го­ру Сто­ро­жев­скую. Там он по­стро­ил де­ре­вян­ный храм в честь Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и ма­лую кел­лию для се­бя. Слу­хи о ино­че­ских по­дви­гах при­влек­ли к нему мно­гих ис­кав­ших уеди­не­ния и без­молв­ной жиз­ни. В 1399 го­ду пре­по­доб­ный ос­но­вал на Сто­ро­жев­ской го­ре мо­на­стырь и с оте­че­ской лю­бо­вью при­ни­мал всех ищу­щих спа­се­ния, на­учал их ино­че­ско­му по­слу­ша­нию и сми­ре­нию. Пре­по­доб­ный Сав­ва, несмот­ря на пре­клон­ные го­ды, мно­го по­тру­дил­ся при устрой­стве оби­те­ли. По­да­вая при­мер ино­кам, он вы­пол­нял все необ­хо­ди­мые ра­бо­ты, предо­сте­ре­гая всех от празд­но­сти. Пре­по­доб­ный вы­ко­пал се­бе пе­ще­ру в вер­сте от мо­на­сты­ря, в ко­то­рой по­дол­гу со сле­за­ми мо­лил­ся и пре­да­вал­ся Бо­го­мыс­лию.

За вы­со­кую доб­ро­де­тель­ную жизнь Гос­по­ду угод­но бы­ло про­сла­вить пре­по­доб­но­го да­ром про­зор­ли­во­сти. Пе­ред по­хо­дом кня­зя Зве­ни­го­род­ско­го Юрия Ди­мит­ри­е­ви­ча на вой­ну свя­той ста­рец, по­мо­лив­шись, бла­го­сло­вил его и пред­ска­зал ему по­бе­ду и бла­го­по­луч­ное воз­вра­ще­ние.

Скон­чал­ся свя­той в глу­бо­кой ста­ро­сти 3 де­каб­ря 1406 го­да. В гра­мо­те 1539 го­да пре­по­доб­ный Сав­ва на­зы­ва­ет­ся чу­до­твор­цем. В се­ре­дине XVI в. бы­ло со­став­ле­но опи­са­ние чу­дес. От мо­щей пре­по­доб­но­го ис­це­ля­лись боль­ные и из­го­ня­лись бе­сы из одер­жи­мых. Несколь­ко раз пре­по­доб­ный Сав­ва Сто­ро­жев­ский яв­лял­ся на­сель­ни­кам оби­те­ли, мо­лит­вен­но об­ра­щав­шим­ся к нему за по­мо­щью.

Од­на­жды пре­по­доб­ный Сав­ва явил­ся во сне игу­ме­ну Сто­ро­жев­ской оби­те­ли Ди­о­ни­сию, ко­то­рый был ико­но­пис­цем. По­сле это­го ви­де­ния игу­мен Ди­о­ни­сий на­пи­сал первую ико­ну свя­то­го Сав­вы.

Празд­но­ва­ние пре­по­доб­но­му Сав­ве бы­ло уста­нов­ле­но в 1547 го­ду на Мос­ков­ском Со­бо­ре и со­вер­ша­ет­ся 3 де­каб­ря. Нетлен­ные мо­щи его об­ре­те­ны 19 ян­ва­ря 1652 го­да.

ПОЛ­НОЕ ЖИ­ТИЕ ПРЕПОДОБНОГО САВ­ВЫ СТО­РО­ЖЕВ­СКО­ГО, ЗВЕНИГОРОДСКОГО

Преподобный Савва, игумен Сторожевский, Звенигородский Чудотворец /  Православие.Ru

Прп. Сав­ва Зве­ни­го­род­ский был од­ним из уче­ни­ков прп. Сер­гия, Ра­до­неж­ско­го чу­до­твор­ца. От юно­сти воз­лю­бив чи­стое и це­ло­муд­рен­ное жи­тие и от­верг­ши су­ет­ные пре­ле­сти ми­ра, Сав­ва при­шел в пу­сты­ню к прп. Сер­гию и при­нял от него ино­че­ский по­стриг. Ру­ко­во­ди­мый сво­им бо­го­нос­ным на­став­ни­ком, он пре­бы­вал в со­вер­шен­ном по­слу­ша­нии ему, на­вы­кая в Тро­иц­кой оби­те­ли по­ряд­кам ино­че­ско­го жи­тия. Жизнь свою прп. Сав­ва про­во­дил в стро­гом воз­дер­жа­нии и непре­стан­ном бде­нии, за­бо­тясь о со­блю­де­нии чи­сто­ты ду­шев­ной и те­лес­ной, ко­то­рая есть укра­ше­ние ино­че­ско­го жи­тия. Преж­де всех при­хо­дил пре­по­доб­ный в цер­ковь на Бо­же­ствен­ную служ­бу и по­сле всех вы­хо­дил из нее. Со стра­хом Бо­жи­им сто­ял он в хра­ме на мо­лит­ве, в уми­ле­нии не мог удер­жи­вать­ся от силь­но­го пла­ча и ры­да­ния, так что удив­лял всех ино­ков оби­те­ли. Непрес­тан­но упраж­нял­ся он в цер­ков­ном пе­нии и чте­нии, а в сво­бод­ное от мо­лит­вы и цер­ков­ных служб вре­мя за­ни­мал­ся ка­ким-ли­бо ру­ко­де­ли­ем, бо­ясь празд­нос­ти – ма­те­ри по­ро­ков. По­движ­ник лю­бил без­мол­вие и из­бе­гал бе­сед с дру­ги­ми. По­это­му он ка­зал­ся всем про­сте­цом, ни­че­го не знав­шим, а на де­ле пре­вос­хо­дил муд­ро­стью сво­ей мно­гих, счи­та­ю­щих се­бя ра­зум­ны­ми. Он ис­кал не по­каз­ной че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти, а выс­шей, ду­хов­ной, в ко­то­рой и пре­успе­вал. Прп. Сер­гий луч­ше дру­гих ви­дел успе­хи прп. Сав­вы в ду­хов­ной жиз­ни и по­ста­вил его ду­хов­ни­ком всей бра­тии мо­на­сты­ря.

В те вре­ме­на бла­го­вер­ный князь Мос­ков­ский Ди­мит­рий Иоан­но­вич одер­жал по­бе­ду над невер­ным ха­ном та­тар­ским Ма­ма­ем и его пол­чи­ща­ми. Воз­вра­тив­шись с ра­до­стью в Моск­ву, ве­ли­кий князь немед­лен­но при­шел к пре­по­доб­но­му Сер­гию в оби­тель – по­мо­лить­ся и при­нять от него бла­го­сло­ве­ние. При этом князь об­ра­тил­ся к свя­то­му стар­цу с та­ки­ми сло­ва­ми: «Свят­че Бо­жий! Ко­гда я хо­тел вы­сту­пить про­тив невер­ных ма­го­ме­тан, то обе­щал­ся по­стро­ить мо­на­стырь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и устро­ить в нем об­ще­жи­тие. И вот те­перь, чест­ный от­че, с по­мо­щью Все­силь­но­го Бо­га и Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы и тво­и­ми мо­лит­ва­ми, же­ла­ние на­ше ис­пол­ни­лось, су­по­ста­ты на­ши по­беж­де­ны. По­се­му мо­лю твое пре­по­до­бие: вся­че­ски по­ста­рай­ся, Гос­по­да ра­ди, чтобы обет наш был вско­ре ис­пол­нен».

Князь от­пра­вил­ся в Моск­ву, а прп. Сер­гий с усер­ди­ем стал ис­пол­нять его прось­бу. Он обо­шел мно­го пу­стын­ных мест, изыс­ки­вая, где бы удоб­нее устро­ить мо­на­стырь. При­шед­ши на ре­ку, на­зы­ва­е­мую Ду­бен­кой, он на­шел там ме­сто, ко­то­рое ему весь­ма по­нра­ви­лось. Там прп. Сер­гий и со­здал цер­ковь, а при ней мо­на­стырь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го Ее Успе­ния. Вско­ре при­шли сю­да неко­то­рые из бра­тии. Пре­по­доб­ный с ра­до­стью при­нял их и за­тем учре­дил здесь об­ще­жи­тие. На­сто­я­те­лем се­го мо­на­сты­ря прп. Сер­гий вы­брал из уче­ни­ков сво­их бла­жен­но­го Сав­ву, счи­тая его вполне спо­соб­ным к са­мо­сто­я­тель­но­му ру­ко­вод­ству бра­ти­ей. По­мо­лив­шись о нем, ве­ли­кий по­движ­ник бла­го­сло­вил его и ска­зал: «Бог да по­мо­жет те­бе, ча­до, да по­даст те­бе усер­дие и си­лу и да ру­ко­во­дит то­бою на все бла­гое и по­лез­ное».

При­няв бла­го­сло­ве­ние от свя­то­го стар­ца, прп. Сав­ва на­чал управ­лять Ду­бен­ским мо­на­сты­рем. Жи­тие он про­во­дил здесь чи­стое, рав­но­ан­гель­ное; удру­чал се­бя по­стом и бде­ни­ем, пи­тал­ся лишь пу­стын­ны­ми рас­те­ни­я­ми, от­ка­зы­ва­ясь от вся­кой сыт­ной и вкус­ной пи­щи; ни­ко­гда не но­сил мяг­ких одежд. Ча­сто про­ли­вал он сер­деч­ные сле­зы, со­кру­ша­ясь о гре­хах сво­их, и пре­да­вал­ся са­мым стро­гим мо­на­ше­ским по­дви­гам.

Меж­ду тем бра­тия оби­те­ли на­ча­ли умно­жать­ся. Пре­по­доб­ный Сав­ва с лю­бо­вью на­став­лял их и слу­жил каж­до­му со сми­ре­ни­ем и кро­то­стью. Так про­жил пре­по­доб­ный в Ду­бен­ском мо­на­сты­ре бо­лее 10 лет.

25 сен­тяб­ря 1392 го­да пре­по­доб­ный Сер­гий пре­ста­вил­ся ко Гос­по­ду. Го­то­вясь к ис­хо­ду из зем­ной жиз­ни, еще за пол­го­да до кон­чи­ны сво­ей он вру­чил управ­ле­ние Ве­ли­кой Лав­ры бли­жай­ше­му сво­е­му уче­ни­ку прп. Ни­ко­ну. Но Ни­кон по пре­став­ле­нии прп. Сер­гия сна­ча­ла недол­го на­сто­я­тель­ство­вал над Лав­рой; же­лая пре­бы­вать в со­вер­шен­ном без­мол­вии, он вско­ре за­тво­рил­ся в осо­бой кел­лии. Тро­иц­кие бра­тия по­сле дол­гих мо­ле­ний воз­ве­ли на игу­мен­ство прп. Сав­ву Ду­бен­ско­го. При­няв на се­бя игу­мен­ство в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, прп. Сав­ва бла­го­успеш­но управ­лял по­ру­чен­ным ему ста­дом, вспо­мо­ще­ству­е­мый мо­лит­ва­ми ве­ли­ко­го от­ца сво­е­го ду­хов­но­го и ос­но­ва­те­ля лав­ры – прп. Сер­гия. Древ­нее пре­да­ние от­но­сит ко вре­ме­ни на­чаль­ство­ва­ния прп. Сав­вы в Лав­ре чу­дес­ное из­ве­де­ние его мо­лит­ва­ми вод­но­го ис­точ­ни­ка за сте­на­ми оби­те­ли, к се­ве­ру, в то вре­мя как мо­на­стырь нуж­дал­ся в во­де. По про­ше­ствии ше­сти лет прп. Сав­ва, ища без­мол­вия, оста­вил управ­ле­ние оби­те­лью, по­сле че­го бра­тия Сер­ги­е­вой Лав­ры вновь воз­ве­ли на игу­мен­ство прп. Ни­ко­на. Прп. Сав­ва остал­ся под­ви­зать­ся в Тро­иц­кой Лав­ре.

Вско­ре по­сле это­го в Тро­иц­кую оби­тель при­был бла­го­вер­ный князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич. Князь Ге­ор­гий был свя­зан ду­хов­ны­ми уза­ми с Тро­иц­кой оби­те­лью. Прп. Сер­гий был его крест­ным от­цом, прп. Сав­ва – от­цом ду­хов­ным. Те­перь он об­ра­тил­ся к сво­е­му от­цу ду­хов­но­му с прось­бой по­се­тить его дом и пре­по­дать бла­го­сло­ве­ние всем до­маш­ним. Упро­шен­ный кня­зем, прп. Сав­ва от­пра­вил­ся к нему, ду­мая вско­ре же воз­вра­тить­ся в Сер­ги­е­ву оби­тель. Но хри­сто­лю­би­вый князь стал неот­ступ­но про­сить пре­по­доб­но­го стар­ца, чтобы он ни­ко­гда не от­лу­чал­ся от него, но чтобы устро­ил мо­на­стырь в его вот­чине близ Зве­ни­го­ро­да и игу­мен­ство­вал в нем. Ви­дя доб­рое про­из­во­ле­ние кня­зя, прп. Сав­ва не от­ка­зал­ся ис­пол­нить его прось­бу. Он хо­тел ис­кать под­хо­дя­ще­го ме­ста для устро­е­ния мо­нас­ты­ря, но князь зве­ни­го­род­ский уже за­ра­нее об­лю­бо­вал и из­брал та­кое ме­сто на го­ре Сто­ро­жев­ской, в по­лу­то­ра вер­стах от са­мо­го Зве­ни­го­ро­да. Ме­сто это по­ка­за­лось пре­по­доб­но­му как бы небес­ным ра­ем, на­пол­нен­ным бла­го­вон­ны­ми цве­та­ми. Мо­лит­вен­но при­пав к чест­ной иконе Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, ко­то­рую по­движ­ник но­сил с со­бою, он со сле­за­ми воз­звал к За­ступ­ни­це: «Вла­ды­чи­це ми­ра, Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­це! На Те­бя воз­ла­гаю на­деж­ду спа­се­ния мо­е­го. Не от­ри­ни ме­ня, убо­го­го ра­ба Тво­е­го, ибо Ты зна­ешь немощь ду­ши мо­ей. И ныне, Вла­ды­чи­це, при­з­ри на ме­сто сие и со­хра­ни его без­опас­ным от вра­гов. Бу­ди мне на­став­ни­цей и окор­ми­тель­ни­цей мо­ей до са­мо­го кон­ца жиз­ни мо­ей, ибо иной на­деж­ды, кро­ме Те­бя, я не имею».

Так по­мо­лив­шись и воз­ло­жив всю на­деж­ду на Бо­го­ма­терь, прп. Сав­ва по­се­лил­ся на том ме­сте. В непро­дол­жи­тель­ном вре­ме­ни он по­стро­ил здесь неболь­шую де­ре­вян­ную цер­ковь во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го и слав­но­го Рож­де­ства Ее. Неда­ле­ко от нее он со­ору­дил се­бе ма­лень­кую кел­лей­ку. От это­го вре­ме­ни пре­по­доб­ный еще боль­ше утруж­дал плоть свою пост­ни­че­ски­ми тру­да­ми и ли­ше­ни­я­ми, под­ви­за­ясь в без­мол­вии. Ско­ро слух о его свя­той жиз­ни при­вел к нему мно­гих, ис­кав­ших без­молв­но­го жи­тия, и пре­по­доб­ный всех при­ни­мал с лю­бо­вью и был для них об­раз­цом сми­ре­ния и ино­че­ских тру­дов. Ко­гда со­бра­лось до­воль­но бра­тии, прп. Сав­ва, по об­раз­цу ду­хов­но вос­пи­тав­шей его Тро­и­це-Сер­ги­е­вой оби­те­ли, устро­ил для них об­ще­жи­тие. В сво­их от­но­ше­ни­ях к бра­тии он ста­рал­ся под­ра­жать сво­е­му ве­ли­ко­му учи­те­лю прп. Сер­гию, за­ве­ты ко­то­ро­го хра­нил в серд­це сво­ем и со­блю­дал в сво­ей по­движ­ни­че­ской де­я­тель­но­сти; свои рас­по­ря­же­ния и при­ка­за­ния прп. Сав­ва под­креп­лял соб­ствен­ным при­ме­ром. Пре­да­ние со­хра­ни­ло о нем рас­сказ, что он сам на сво­их пе­ре­тру­жен­ных по­дви­га­ми и воз­рас­том пле­чах но­сил во­ду на кру­тую го­ру к мо­на­сты­рю, и все по­треб­ное для се­бя ста­рал­ся де­лать сам, чтобы на­учить бра­тию не ле­нить­ся и не гу­бить дней сво­их в празд­но­сти. Все это ра­до­ва­ло бла­го­вер­но­го кня­зя Ге­ор­гия; он имел к прп. Сав­ве, ду­хов­но­му от­цу сво­е­му, ве­ли­кую ве­ру и весь­ма по­чи­тал его, по­кро­ви­тель­ство­вал но­во­со­здан­ной оби­те­ли и щед­ро бла­го­тво­рил ей. Бла­го­да­тью Бо­жи­ей и мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы мо­на­стырь Сто­ро­жев­ский рас­про­стра­нял­ся: брат­ство уве­ли­чи­ва­лось при­шель­ца­ми из со­сед­них го­ро­дов и се­ле­ний, ис­кав­ших ду­хов­ной поль­зы и ру­ко­вод­ства в доб­ро­де­те­лях. Как ча­до­лю­би­вый отец, прп. Сав­ва при­ни­мал всех с лю­бо­вью и оте­че­ски непре­стан­но вра­зум­лял их ду­ше­по­лез­ны­ми по­уче­ни­я­ми. Они же, по­беж­да­е­мые Бо­же­ствен­ной лю­бо­вью, со­блю­да­ли за­по­ве­ди сво­е­го на­став­ни­ка и при­но­си­ли ду­хов­ные пло­ды доб­ро­де­те­ли.

В 1399 го­ду князь Ге­ор­гий по по­ве­ле­нию бра­та сво­е­го, ве­ли­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Ва­си­лия Ди­мит­ри­е­ви­ча, дол­жен был ид­ти вой­ною про­тив волж­ских бол­гар. Пе­ред са­мым по­хо­дом бла­го­че­сти­вый князь при­шел в Сто­ро­жев­скую оби­тель ис­про­сить бла­го­сло­ве­ния на брань у сво­е­го ду­хов­но­го от­ца. Он про­сил прп. Сав­ву по­мо­лить­ся Все­ми­ло­сти­во­му Бо­гу, да по­даст ему си­лу на су­про­тив­ных вра­гов. Свя­той по­мо­лил­ся и, взяв чест­ный крест, осе­нил им кня­зя и при этом про­ро­че­ски из­рек: «Иди, бла­го­вер­ный кня­же, и Гос­подь бу­дет с то­бою, по­мо­гая те­бе. Вра­гов сво­их ты одо­ле­ешь и бла­го­да­тью Бо­жи­ей здо­ро­вым воз­вра­тишь­ся в свое оте­че­ство».

При­няв от свя­то­го стар­ца бла­го­сло­ве­ние, князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич со­брал свои вой­ска и по­шел на бол­гар, по­ко­рил мно­го го­ро­дов и об­ла­стей и с ве­ли­кой сла­вой и по­бе­дой воз­вра­тил­ся в свою вот­чи­ну, как и про­ро­че­ство­вал пре­по­доб­ный ста­рец.

По воз­вра­ще­нии с по­бе­дой князь Ге­ор­гий Ди­мит­ри­е­вич по­спе­шил к пре­по­доб­но­му Сав­ве бла­го­да­рить его за бла­го­успеш­ную мо­лит­ву и по­мо­лить­ся в оби­те­ли. По­сле бла­годар­ствен­но­го мо­леб­на князь ска­зал по­движ­ни­ку: «Ве­ли­ко­го мо­лит­вен­ни­ка об­рел я в те­бе и креп­ко­го по­мощ­ни­ка в бра­нях, ибо яс­но ви­жу, что лишь тво­и­ми мо­лит­ва­ми я по­бе­дил вра­гов сво­их». Пре­по­доб­ный сми­рен­но от­ве­чал кня­зю: «Бла­гий и Ми­ло­серд­ный Бог, ви­дя твое бла­го­че­сти­вое кня­же­ние и сми­ре­ние серд­ца тво­е­го и лю­бовь, ко­то­рую ока­зы­ва­ешь ты убо­гим, да­ро­вал те­бе та­кую по­бе­ду над невер­ны­ми, ибо ни­чем нель­зя так при­бли­зить­ся к Бо­гу, как ми­ло­сер­ди­ем к ни­щим. И ес­ли до кон­ца пре­бу­дешь ми­ло­стив к ним, то мно­го доб­ро­го при­об­ре­тешь в сей жиз­ни и бу­дешь на­след­ни­ком веч­ных благ».

Князь сде­лал щед­рое по­жерт­во­ва­ние в мо­на­стырь и учре­дил тра­пе­зу бра­тии. По­сле то­го князь Ге­ор­гий стал пи­тать еще боль­шую ве­ру к прп. Сав­ве.

Вслед за тем бла­го­дар­ный и бла­го­че­сти­вый князь по­спе­шил до­ка­зать свою бла­го­дар­ность еще яс­нее, с усер­ди­ем до­став­ляя оби­те­ли пре­по­доб­но­го Сав­вы раз­лич­ные по­со­бия, да­ры и вкла­ды. Вновь бы­ли устро­е­ны кел­лии для бра­тии и оби­тель об­не­се­на де­ре­вян­ной огра­дой. Но луч­шим па­мят­ни­ком тру­дов прп. Сав­вы и бла­го­тво­ри­тель­но­сти кня­зя Ге­ор­гия Ди­мит­ри­е­ви­ча оста­ет­ся су­щест­ву­ю­щий и по­ныне бла­го­леп­ный, ве­ли­че­ствен­ный, об­шир­ный ка­мен­ный храм во имя Рож­де­ства Бо­го­ро­ди­цы, по­стро­ен­ный на ме­сте преж­не­го бед­но­го, неудоб­но­го и слиш­ком ма­ло­го де­ре­вян­но­го хра­ма. При­сту­пая к его по­стро­е­нию, бла­го­че­сти­вый князь дал прп. Сав­ве мно­го зо­ло­та, сел и име­ний. Де­лал бла­го­че­сти­вый князь и дру­гие бо­га­тые при­но­ше­ния в оби­тель от­ца сво­е­го ду­хов­но­го, пе­ред свя­той, по­движ­ни­че­ской жиз­нью ко­то­ро­го бла­го­го­вел.

Меж­ду тем сми­рен­но­муд­рый ста­рец пре­успе­вал в доб­ро­де­те­лях и да­ро­ва­ни­ях ду­хов­ных. Бодр­ствуя над дру­ги­ми, он еще бо­лее, непре­стан­но и неослаб­но, бодр­ст­во­вал над со­бою. Мо­на­стырь его укра­шал­ся, и имя прп. Сав­вы про­слав­ля­лось вез­де во­круг, как и имя Сто­ро­жев­ской оби­те­ли. Со всех сто­рон сте­ка­лись к нему ино­ки, ища ру­ко­вод­ства в ду­хов­ной жиз­ни и мо­на­ше­ских по­дви­гах. Ми­ряне при­хо­ди­ли к нему, про­ся на­став­ле­ний и ру­ко­вод­ства. Опа­са­ясь и бе­гая зем­ной сла­вы, прп. Сав­ва ушел для по­дви­гов за вер­сту от мо­на­сты­ря и там, в глу­бо­ком овра­ге, под се­нью гу­сто­го ле­са, ис­ко­пал се­бе тес­ную пе­ще­ру, где в со­вер­шен­ном уеди­не­нии и без­мол­вии, в по­ка­я­нии со сле­за­ми мо­лил­ся Гос­по­ду. Мо­лит­ву и бо­го­мыс­лие пре­по­доб­ный че­ре­до­вал с ру­ко­де­ли­ем и, невзи­рая на свои пре­клон­ные ле­та, не пе­ре­ста­вал сам тру­дить­ся для оби­те­ли: сво­и­ми ру­ка­ми он вы­ко­пал ко­ло­дезь под го­рою, ко­то­рый и по­ныне до­став­ля­ет пре­крас­ную во­ду для оби­те­ли.

Так, со дня в день усо­вер­ша­ясь в ду­хов­ной жиз­ни, прп. Сав­ва до­стиг на­ко­нец глу­бо­кой ста­ро­сти, ни­ко­гда не из­ме­нив сво­е­го устав­но­го пра­ви­ла и от­верг­шись од­на­жды ми­ра, о мир­ском и су­ет­ном уже бо­лее не за­бо­тил­ся; ни­ко­гда он не оде­вал­ся в мяг­кие одеж­ды и не ис­кал те­лес­но­го по­коя, пред­по­чи­тая тес­ный и при­скорб­ный путь про­стран­но­му. Ни­ще­ту воз­лю­бил он па­че бо­гат­ства, бес­сла­вие – па­че зем­ной сла­вы и тер­пе­ние скор­бей – па­че су­ет­ной ра­до­сти. На­ко­нец, пре­по­доб­ный впал в пред­смерт­ную бо­лезнь. По­чув­ство­вав при­бли­же­ние кон­чи­ны, ста­рец при­звал к сво­е­му смерт­но­му ло­жу бра­тию, по­учал их до­воль­но от Бо­же­ствен­ных Пи­са­ний, убеж­дал блю­сти чи­сто­ту ду­шев­ную и те­лес­ную, иметь бра­то­лю­бие, укра­шать­ся сми­ре­ни­ем и под­ви­зать­ся в по­сте и мо­лит­ве и при этом на­зна­чил пре­ем­ни­ком се­бе, игу­ме­ном оби­те­ли, од­но­го из сво­их уче­ни­ков име­нем Сав­ву. По­сле это­го, пре­по­дав всем мир и це­ло­ва­ние, пре­по­доб­ный скон­чал­ся 3 де­каб­ря 1407 го­да.

Мно­го слез про­ли­ли бра­тия Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря, ли­шив­шись сво­е­го «корм­ни­ка и учи­те­ля». Весть о бла­жен­ной кон­чине прп. Сав­вы быст­ро рас­про­стра­ни­лась по окрест­но­стям и при­влек­ла в оби­тель мно­же­ство бла­го­го­вей­ных по­чи­та­те­лей его из ино­че­ству­ю­щих и ми­рян. На по­гре­бе­ние со­бра­лись кня­зья, бо­яре и жи­те­ли зве­ни­го­род­ские. Скорбь бы­ла все­об­щая; все шли на по­гре­бе­ние, как бы на по­гре­бе­ние сво­е­го от­ца. Мно­гие при­но­си­ли сво­их недуж­ных ко гро­бу пре­по­доб­но­го. Те­ло прп. Сав­вы бы­ло пре­да­но в зем­ле в церк­ви Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, при нем по­стро­ен­ной, на пра­вой сто­роне.

Спу­стя мно­го лет по пре­став­ле­нии прп. Сав­вы игу­мен оби­те­ли Зве­ни­го­род­ской, по име­ни Ди­о­ни­сий, окон­чив свое обыч­ное мо­лит­вен­ное пра­ви­ло, при­лег от­дох­нуть. И вот в тон­ком сне он ви­дит бла­го­об­раз­но­го, укра­шен­но­го се­ди­на­ми стар­ца-ино­ка, ко­то­рый ска­зал: «Ди­о­ни­сий! Встань ско­рее и на­пи­ши лик мой на иконе». «Кто ты, гос­по­дине, – во­про­сил в недо­уме­нии Ди­о­ни­сий, – и как твое имя?» «Я Сав­ва – на­чаль­ник оби­те­ли сей», – от­ве­чал бла­го­леп­ный ста­рец.

То­гда игу­мен про­бу­дил­ся от сна и, по­ра­жен­ный ви­де­ни­ем, при­звал од­но­го из уче­ни­ков прп. Сав­вы, стар­ца Ав­ва­ку­ма, ви­дев­ше­го в мо­ло­дых го­дах пре­по­доб­но­го жи­вым, и спра­ши­вал его о бла­жен­ном Сав­ве, ка­ков он был по ви­ду. Ав­ва­кум опи­сал на­руж­ность пре­по­доб­но­го и его воз­раст. Ди­о­ни­сий от­сю­да убе­дил­ся, что ему явил­ся сам прп. Сав­ва и по­ве­лел изо­бра­зить се­бя на иконе. А так как Ди­о­ни­сий сам был ис­кус­ный ико­но­пи­сец и муж бла­го­че­сти­вый, то он с усер­ди­ем на­пи­сал ико­ну прп. Сав­вы. С тех пор при гро­бе свя­то­го на­ча­ли со­вер­шать­ся чу­де­са.

Бра­тия Сав­ви­ной оби­те­ли воз­роп­та­ли на сво­е­го игу­ме­на Ди­о­ни­сия и без­рас­суд­но при­нес­ли на него лож­ные жа­ло­бы ве­ли­ко­му кня­зю Иоан­ну Ва­си­лье­ви­чу (1462–1505). Тот по­ве­рил до­но­су и по­ве­лел игу­ме­ну немед­лен­но явить­ся к се­бе. Игу­мен впал в глу­бо­кую скорбь. И вот во сне он ви­дит бла­жен­но­го Сав­ву, ко­то­рый, обод­ряя его, го­во­рил: «Что скор­бишь, брат мой? Иди к кня­зю и го­во­ри сме­ло, ни­че­го не бо­ясь, Гос­подь бу­дет те­бе по­мощ­ни­ком».

Вос­пря­нув от сна, Ди­о­ни­сий всю ночь со сле­за­ми мо­лил­ся Бо­гу. В ту же ночь неко­то­рые из роп­щу­щих ви­де­ли во сне бла­го­леп­но­го стар­ца, ко­то­рый го­во­рил им: «На то ли вы оста­ви­ли мир, чтобы с ро­по­том со­вер­шать по­двиг ино­че­ства? Вы роп­ще­те, а игу­мен со сле­за­ми мо­лит­ся о вас и бодр­ству­ет. Что же одо­ле­ет: ваш ро­пот или его мо­лит­ва? Знай­те, что в серд­цах ро­пот­ли­вых не по­чи­ет сми­ре­ние и Бог не оправ­да­ет их».

Бра­тия, проснув­шись, пе­ре­ска­за­ли свой сон про­чим. Ко­гда же они яви­лись к ве­ли­ко­му кня­зю, то ни­че­го не мог­ли ска­зать про­тив игу­ме­на, ко­то­ро­го ра­нее окле­ве­та­ли, и оста­лись в ве­ли­ком сты­де, а Ди­о­ни­сий с че­стью воз­вра­тил­ся в свой мо­на­стырь мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы.

Один из ино­ков Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря дол­го стра­дал гла­за­ми, так что со­всем ни­че­го не мог ви­деть. Од­на­жды он при­шел ко гро­бу прп. Сав­вы, со сле­за­ми мо­лил­ся и отер гла­за свои по­кры­ва­лом, ле­жав­шим на гро­бе свя­то­го. Дру­гой мо­нах, смот­ря на это, стал из­де­вать­ся над боль­ным и с дерз­кой на­смеш­кой про­из­нес: «Ис­це­ле­ния-то не по­лу­чишь ты, а толь­ко пес­ком гла­за свои еще боль­ше за­по­ро­шишь».

И вот при­кос­нув­ший­ся с ве­рой к гро­бу пре­по­доб­но­го по­лу­чил ско­рое ис­це­ле­ние, а на­сме­хав­ший­ся над ним был вне­зап­но по­ра­жен сле­по­тою, при­чем услы­хал го­лос, го­во­ря­щий ему: «Ты об­рел, че­го ис­кал. Пусть через те­бя и дру­гие вра­зу­мят­ся не сме­ять­ся и не ху­лить чу­дес, бы­ва­ю­щих от угод­ни­ка Бо­жия».

То­гда ослеп­ший, при­шед­ши в се­бя, со стра­хом и сле­за­ми по­ка­я­ния пал у гро­ба прп. Сав­вы, умо­ляя о про­ще­нии. Пре­по­доб­ный же, щед­рый в ми­ло­стях, по­дал ис­це­ле­ние и со­гре­шив­ше­му.

Один ми­ря­нин, бла­го­го­вей­ный по­чи­та­тель прп. Сав­вы, глу­бо­ко ве­ро­вав­ший в его мо­лит­вен­ную по­мощь и пред­ста­тель­ство пред Бо­гом, по­сле усерд­ных мо­литв до трех раз был ис­це­ля­ем у гро­ба пре­по­доб­но­го от тяж­ко­го неду­га. Но лишь толь­ко воз­вра­щал­ся он до­мой, каж­дый раз воз­вра­ща­лась к нему в боль­шей сте­пе­ни его бо­лезнь. Бла­го­че­сти­вый ми­ря­нин ура­зу­мел в этом судь­бы Бо­жии о се­бе, по­нял, что пре­по­доб­ный при­зы­ва­ет его в свою оби­тель, и по­то­му по­сле тре­тье­го сво­е­го ис­це­ле­ния он уже не воз­вра­тил­ся до­мой, а остал­ся в оби­те­ли пре­по­доб­но­го и при­нял ино­че­ство. Осталь­ные го­ды сво­ей жиз­ни он про­вел в по­ка­я­нии, со сми­ре­ни­ем слу­жа бра­тии. Бо­лезнь же его бо­лее к нему не воз­вра­ща­лась.

Но­чью в мо­на­стырь пре­по­доб­но­го про­кра­лись во­ры в на­ме­ре­нии обо­красть цер­ковь Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы; но ко­гда они по­до­шли к ок­ну, на­хо­див­ше­му­ся над гро­бом пре­по­доб­но­го, то им пред­ста­ви­лась вы­со­кая го­ра, на ко­то­рую им ни­как невоз­мож­но бы­ло взой­ти. То­гда на та­тей на­пал страх, и они ушли ни с чем. Впо­след­ствии они ис­по­ве­да­ли свой грех и осталь­ное вре­мя жиз­ни про­ве­ли в по­ка­я­нии.

При­был од­на­жды в оби­тель Сав­ви­ну бо­яр­ский сын Иоанн Рти­щев. Он при­нес на од­ре боль­но­го сы­на сво­е­го Ге­ор­гия, ко­то­рый не мог да­же вы­мол­вить ни сло­ва. От­слу­жи­ли о нем мо­ле­бен, по­сле че­го вли­ли в уста его немно­го мо­нас­тыр­ско­го ква­са. И со­вер­ши­лось чу­до: боль­ной тот­час за­го­во­рил, ис­це­лил­ся от неду­га и вку­сил мо­на­стыр­ско­го хле­ба. Ви­дя ми­ло­сер­дие Бо­жие и ско­рое ис­це­ле­ние сы­на, Иоанн Рти­щев со сле­за­ми ра­до­сти бла­го­да­рил угод­ни­ка Бо­жия и взы­вал к нему, как к жи­во­му: «Вот я, свят­че Бо­жий, имею в до­му мо­ем ра­бов и ра­бынь, одер­жи­мых раз­лич­ны­ми неду­га­ми; всей ду­шой ве­рую я, пре­по­доб­ный от­че, что, ес­ли вос­хо­щешь, мо­жешь и тех ис­це­лить».

Воз­вра­ща­ясь до­мой с вы­здо­ро­вев­шим сы­ном, Рти­щев ис­про­сил у игу­ме­на освя­щен­но­го мо­на­стыр­ско­го ква­са. По при­бы­тии в свой дом он при­ка­зал при­ве­сти к се­бе слу­жан­ку свою Ири­ну, глухую и сле­пую, при­ка­зал влить ей в уши ква­са, взя­то­го из Сав­ви­ной оби­те­ли, по­ма­зать им и гла­за ее. И мо­лит­ва­ми прп. Сав­вы немед­лен­но раз­ре­шил­ся ее слух и про­зре­ли гла­за, так что все ди­ви­лись ве­ли­чию Бо­жию и сла­ви­ли Бо­га и Его угод­ни­ка. По­том Рти­щев по­звал сво­е­го слу­гу Ар­те­мия, ко­то­рый семь лет был одер­жим глу­хо­той, и влил ему в уши ква­са, как бы в бла­го­сло­ве­ние от прп. Сав­вы, и тот ис­це­лил­ся. При­нес­ли, на­ко­нец, сле­пую де­ви­цу Ки­ли­кию, по­ли­ли тем ква­сом гла­за ее и она про­зре­ла. Спу­стя неко­то­рое вре­мя и сам Рти­щев ис­це­лил­ся от бо­лез­ни тем же бла­го­сло­вен­ным ква­сом. Но, ко­неч­но, не квас про­из­во­дил все эти чу­де­са, а бла­го­сло­ве­ние и мо­лит­вы прп. Сав­вы и усерд­ная ве­ра сы­на бо­яр­ско­го Иоан­на Рти­ще­ва.

Игу­мен Сав­ви­но­го мо­на­сты­ря Ми­са­ил впал в тяж­кую бо­лезнь, так что по­те­рял на­деж­ду на вы­здо­ров­ле­ние и был при смер­ти. В это вре­мя мо­на­стыр­ский по­но­марь Гу­рий, идя бла­го­ве­стить к утрене, близ цер­ков­ных две­рей встре­тил бла­го­леп­но­го стар­ца, ко­то­рый во­про­сил его: «Как здрав­ству­ет игу­мен ваш?» Гу­рий рас­ска­зал ему о бо­лез­ни сво­е­го на­сто­я­те­ля. Ста­рец же, вы­слу­шав, ска­зал ему: «Иди и ска­жи игу­ме­ну, да при­зо­вет в по­мощь Пре­свя­тую Бо­го­ро­ди­цу и на­чаль­ни­ка ме­ста се­го стар­ца Сав­ву – и по­лу­чит здра­вие. Мне же ото­при две­ри цер­ков­ные, чтобы вой­ти в цер­ковь». Гу­рий усо­мнил­ся и не хо­тел от­пи­рать две­рей, по­то­му что не знал явив­ше­го­ся стар­ца, и спро­сил его: «Кто ты, гос­по­дине, и как твое имя?» Но явив­ший­ся ста­рец ни­че­го не от­ве­чал, толь­ко по­шел к две­рям хра­ма – те са­ми со­бою от­во­ри­лись, и он во­шел в храм. Гу­рий в ве­ли­ком стра­хе по­звал дру­го­го по­но­ма­ря и на­чал упре­кать его, го­во­ря: «По­че­му не за­пер ты с ве­че­ра две­рей цер­ков­ных? Вот я ви­дел незна­ко­мо­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый во­шел от­вер­сты­ми вра­та­ми в цер­ковь». Но тот с клят­вой уве­рял Гу­рия, что с ве­че­ра он креп­ко за­пер цер­ковь. Оба ино­ка при­шли в сму­ще­ние, за­жгли све­чи и по­шли к церк­ви, но две­ри бы­ли за­тво­ре­ны и, как ока­за­лось, на­креп­ко за­пер­ты. По окон­ча­нии утре­ни Гу­рий по­ве­дал игу­ме­ну и бра­тии обо всем ви­ден­ном и слы­шан­ном им. То­гда все ура­зу­ме­ли, что явив­ший­ся Гу­рию бла­го­леп­ный ста­рец ни кто иной, как прп. Сав­ва. Игу­мен Ми­са­ил по­ве­лел немед­лен­но же от­не­сти се­бя ко гро­бу пре­по­доб­но­го и вско­ре за тем по­лу­чил ис­це­ле­ние.

При игу­мене Афа­на­сии про­изо­шло сле­ду­ю­щее чу­до по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го. При­спе­ла па­мять прп. Сав­вы. Ке­ларь Ге­рон­тий по бла­го­сло­ве­нию игу­ме­на хо­тел устро­ить на этот день для уте­ше­ния бра­тии тра­пе­зу по­вкус­нее. При­нес­ли боль­шой гли­ня­ный со­суд с мас­лом; то­гда с по­тол­ка вдруг сва­лил­ся де­ре­вян­ный брус пря­мо на со­суд и раз­бил его. В мо­на­сты­ре оста­лось очень ма­ло мас­ла, но игу­мен ска­зал ке­ла­рю: «Во всем этом, бра­те, на­до нам воз­ло­жить упо­ва­ние на Гос­по­да Бо­га и на угод­ни­ка Его – ве­ли­ко­го чу­до­твор­ца Сав­ву, ибо он мо­жет и ма­лое умно­жить. Ты же ве­ли по­ка го­то­вить пи­щу, и что Бог даст, то и пред­ло­жим бра­тии на тра­пе­зе».

Дей­стви­тель­но, по мо­лит­вам прп. Сав­вы мас­ла не толь­ко до­ста­ло на празд­нич­ную тра­пе­зу бра­тии, но еще и оста­лось.

Че­ство­ва­ние прп. Сав­вы при его гро­бе как угод­ни­ка Бо­жия на­ча­лось вско­ре по его пре­став­ле­нии, а при­чтен он Цер­ко­вью к ли­ку свя­тых в XV или в пер­вой по­ло­вине XVI сто­ле­тия. Нетлен­ные мо­щи угод­ни­ка Бо­жия бы­ли от­кры­ты спу­стя по­чти два сто­ле­тия с по­ло­ви­ной по­сле его кон­чи­ны, в цар­ство­ва­ние бла­го­чес­ти­вей­ше­го Алек­сия Ми­хай­ло­ви­ча, в 1652 го­ду. Об­ре­те­ние свя­тых и нетлен­ных мо­щей прп. Сав­вы бы­ло вы­зва­но мно­го­чис­лен­ны­ми див­ны­ми ис­це­ле­ни­я­ми и чу­до­тво­ре­ни­я­ми, со­вер­шив­ши­ми­ся при гро­бе и по его мо­лит­вен­но­му пред­ста­тель­ству. Бли­жай­шим по­во­дом к об­ре­те­нию мо­щей прп. Сав­вы, по су­щест­ву­ю­щем в Сто­ро­жев­ском мо­на­сты­ре древ­не­му пре­да­нию, по­слу­жи­ло яв­ле­ние угод­ни­ка Бо­жия са­мо­му ца­рю Алек­сию. Алек­сий Ми­хай­ло­вич в од­но из сво­их по­се­ще­ний мо­на­сты­ря хо­дил на охо­ту в окрест­ные ле­са зве­ни­го­род­ские. Ко­гда сви­та его рас­се­я­лась по ле­су для отыс­ка­ния ло­го­ви­ща мед­ве­дя и он остал­ся один, из лес­ной ча­щи вне­зап­но вы­бе­жал мед­ведь и бро­сил­ся на него. Царь, ви­дя невоз­мож­ность за­щи­щать­ся, об­рек се­бя на вер­ную смерть. Вдруг око­ло него явил­ся ста­рец, и с его яв­ле­ни­ем зверь бе­жал от ца­ря. Спро­шен­ный об име­ни, ста­рец от­ве­чал, что его зо­вут Сав­вой и что он инок Сто­ро­жев­ской оби­те­ли. В это вре­мя со­бра­лись к ца­рю неко­то­рые из его сви­ты, а ста­рец по­шел к мо­на­сты­рю. Вер­нув­шись в оби­тель, Алек­сий Ми­хай­ло­вич спра­ши­вал ар­хи­манд­ри­та о мо­на­хе Сав­ве, ду­мая, что это ка­кой-ни­будь еще неиз­вест­ный ему по­движ­ник, по­се­лив­ший­ся в мо­на­сты­ре. Ар­хи­манд­рит от­ве­чал ца­рю, что в мо­на­сты­ре нет ни од­но­го мо­на­ха с име­нем Сав­вы. То­гда царь, взгля­нув на об­раз пре­по­доб­но­го, ура­зу­мел, что это он сам, ве­лел от­слу­жить мо­ле­бен и осви­де­тель­ство­вать гроб для при­го­тов­ле­ния свя­тых мо­щей прп. Сав­вы к тор­же­ствен­но­му от­кры­тию.

Мно­го и дру­гих чу­дес и яв­ле­ний угод­ни­ка Бо­жия пред­ше­ство­ва­ло от­кры­тию его мо­щей.

01 фев­ра­ля/19 ян­ва­ря – Об­ре́те­ние мо­щей

Тор­же­ствен­ное от­кры­тие мо­щей прп. Сав­вы бы­ло со­вер­ше­но 19 ян­ва­ря 1652 г. в при­сут­ствии са­мо­го го­су­да­ря Алек­сия Ми­хай­ло­ви­ча, его су­пру­ги ца­ри­цы Ма­рии Ильи­нич­ны, Все­рос­сий­ско­го пат­ри­ар­ха Иоаса­фа, Нов­го­род­ско­го мит­ро­по­ли­та Ни­ко­на, впо­след­ствии зна­ме­ни­то­го пат­ри­ар­ха Все­рос­сий­ско­го, и бес­чис­лен­но­го мно­же­ства на­ро­да не толь­ко из Зве­ни­го­ро­да и его окрест­но­стей и все­го окру­га Мос­ков­ско­го, но и из от­да­лен­ных го­ро­дов и всей ве­ли­кой зем­ли Рус­ской. Мо­щи прп. Сав­вы об­ре­те­ны бы­ли нетлен­ны­ми по­сле 245-лет­не­го пре­бы­ва­ния в сы­рой зем­ле и по­став­ле­ны в ду­бо­вой гроб­ни­це на пра­вой сто­роне в со­бо­ре, у юж­ных врат, ве­ду­щих в ал­тарь Бо­го­ро­ди­це-Рож­де­ствен­ской церк­ви оби­те­ли.

И по от­кры­тии свя­тых нетлен­ных мо­щей прп. Сав­вы мно­го чу­дес со­вер­ша­лось при гро­бе его. Не ста­нем здесь пе­ре­чис­лять их. Ука­жем лишь на один за­ме­ча­тель­ный слу­чай за­гроб­но­го яв­ле­ния угод­ни­ка Бо­жия непри­я­те­лю зем­ли Рус­ской. Это про­изо­шло в 1812 го­ду, ко­гда на­ше Оте­че­ство бы­ло ра­зо­ре­но гро­мад­ны­ми пол­чи­ща­ми фран­цуз­ско­го им­пе­ра­то­ра На­по­лео­на Бо­на­пар­та. В то вре­мя, как он овла­дел Моск­вой, принц Ев­ге­ний Бо­гарне, ви­це-ко­роль италь­ян­ский, с 20-ты­сяч­ным от­ря­дом по­до­шел от Моск­вы к Зве­ни­го­ро­ду. Он за­нял ком­на­ты в Сто­ро­жев­ской оби­те­ли, а его сол­да­ты рас­се­я­лись по мо­на­сты­рю и на­ча­ли гра­беж, не ща­дя да­же хра­мов и свя­тых икон. Но сам пре­по­доб­ный сво­им яв­ле­ни­ем устра­шил и вра­зу­мил дерз­ких гра­би­те­лей. Од­на­жды ве­че­ром принц Ев­ге­ний, не раз­де­ва­ясь, лег и уснул, и вот, на­яву или во сне – он сам не знал то­го – ви­дит, что в ком­на­ту вхо­дит ка­кой-то бла­го­об­раз­ный ста­рец в чер­ной длин­ной ино­че­ской одеж­де и под­хо­дит к нему так близ­ко, что он имел воз­мож­ность при лун­ном све­те рас­смот­реть чер­ты его ли­ца и гроз­ный взгляд. Явив­ший­ся ска­зал: «Не ве­ли вой­ску сво­е­му рас­хи­щать мо­на­стырь, осо­бен­но уно­сить что-ли­бо из церк­ви. Ес­ли ты ис­пол­нишь мою прось­бу, то Бог по­ми­лу­ет те­бя и ты воз­вра­тишь­ся в свое оте­че­ство це­лым и невре­ди­мым».

Устра­шен­ный ви­де­ни­ем, принц от­дал утром при­каз, чтобы от­ряд его возв­ра­тил­ся в Моск­ву, а сам по­шел в со­бор­ную цер­ковь и при гро­бе прп. Сав­вы уви­дел об­раз то­го, кто яв­лял­ся ему но­чью, и, узнав, чей это об­раз, с бла­го­го­ве­ни­ем по­кло­нил­ся мо­щам пре­по­доб­но­го и за­пи­сал о слу­чив­шем­ся в сво­ей книж­ке. По­том принц ве­лел за­пе­реть со­бор­ный храм, за­пе­ча­тал его сво­ей пе­ча­тью и при­ста­вил к две­рям хра­ма стра­жу из 30-ти че­ло­век. Нуж­но к это­му при­со­во­ку­пить, что, со­глас­но пред­ска­за­нию прп. Сав­вы, в то вре­мя, как все дру­гие глав­ные во­е­на­чаль­ни­ки На­по­лео­на кон­чи­ли небла­го­по­луч­но, принц Ев­ге­ний остал­ся цел и ни­где в сра­же­ни­ях по­сле то­го не был да­же ра­нен.

10 августа/23 августа – Второе обре́тение и перенесение мощей

Ок­тябрь­ский пе­ре­во­рот 1917 го­да, так страш­но из­ме­нив­ший всю жизнь Рос­сий­ско­го го­су­дар­ства, кос­нул­ся и чест­ных мо­щей прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го.

Впер­вые мо­щи пре­по­доб­но­го бы­ли вскры­ты и осквер­не­ны еще в мае 1918 го­да, за­дол­го до офи­ци­аль­но­го ре­ше­ния боль­ше­вист­ской вла­сти. 1 фев­ра­ля 1919 го­да бы­ло опуб­ли­ко­ва­но по­ста­нов­ле­ние На­род­но­го Ко­мис­са­ри­а­та Юс­ти­ции о по­все­мест­ном ор­га­ни­зо­ван­ном вскры­тии мо­щей. 4 мар­та то­го же го­да бы­ли еще раз вскры­ты свя­тые мо­щи прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го. Ко­гда ду­хов­ни­ка оби­те­ли иеро­мо­на­ха Сав­ву, оче­вид­ца со­бы­тий, спро­си­ли о про­ис­хо­дя­щем: «Как, отец Сав­ва, бы­ло при вскры­тии?», он от­ве­чал: «Ужас... все, как в Геф­си­ман­ском са­ду, и по­ру­га­ние, и опле­ва­ние...».

При­хо­жане Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря пы­та­лись за­щи­тить свя­тые мо­щи от по­ру­га­ния и пи­са­ли жа­ло­бы в нар­ко­ма­ты Внут­рен­них дел и Юс­ти­ции, ука­зы­вая на оскор­би­тель­ные дей­ствия мест­ных вла­стей у ра­ки пре­по­доб­но­го Сав­вы. За­щи­та при­хо­жа­на­ми зве­ни­го­род­ской свя­ты­ни ни к че­му не при­ве­ла. 5 ап­ре­ля 1919 го­да свя­тые мо­щи прп. Сав­вы увез­ли из мо­на­сты­ря на Лу­бян­ку.

Вот тут-то и вспом­ни­лось древ­нее мо­на­стыр­ское пре­да­ние: неза­дол­го до сво­ей кон­чи­ны прп. Сав­ва «в од­но вре­мя за­пла­кал и ска­зал сво­ей бра­тии: «При­дет вре­мя, на зем­ле лю­ди за­бу­дут Бо­га и бу­дут над Ним сме­ять­ся, к вла­сти при­дет ан­ти­хри­сто­ва си­ла. Она вы­го­нит ме­ня из мо­на­сты­ря, но я со­всем не уй­ду. Я пе­ре­се­люсь в дру­гое ме­сто, где еще часть лю­дей не за­бу­дет Бо­га, и я бу­ду за них мо­лить­ся пе­ред кон­цом све­та». Это про­ро­че­ство прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го бы­ло да­же на­пе­ча­та­но в со­вет­ских га­зе­тах тех лет, как до­ка­за­тель­ство контр­ре­во­лю­ци­он­но­сти мо­на­ше­ства.

Дол­гое вре­мя счи­та­лось, что свя­тые мо­щи Зве­ни­го­род­ско­го Чу­до­твор­ца утра­че­ны на­все­гда. И лишь в на­ча­ле 90-х гг. XX ве­ка ста­ло из­вест­но, что чест­ная гла­ва прп. Сав­вы бо­лее 50-ти лет тай­но хра­ни­лась су­пру­га­ми Ми­ха­и­лом Ми­хай­ло­ви­чем и Со­фьей Дмит­ри­ев­ной Успен­ски­ми.

О том, как мо­щи прп. Сав­вы ока­за­лись в се­мье Успен­ских, из­вест­но сле­ду­ю­щее. В 20-е го­ды Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич, со­труд­ник Го­судар­ствен­но­го ис­то­ри­че­ско­го му­зея и член Ко­мис­сии по охране па­мят­ни­ков ар­хи­тек­ту­ры Мос­ков­ской об­ла­сти, был вы­зван на Лу­бян­ку. Со­труд­ник, вы­звав­ший его, по­ка­зал Ми­ха­и­лу Ми­хай­ло­ви­чу се­реб­ря­ное блю­до, свер­ху на­кры­тое ма­те­ри­ей, и ска­зал: «Возь­ми­те это блю­до и пе­ре­дай­те в му­зей, а то, что на блю­де — остан­ки Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го, — по­ме­сти­те, ку­да со­чте­те нуж­ным». М.М. Успен­ский хра­нил мо­щи у се­бя до­ма, а за три го­да до смер­ти, бес­по­ко­ясь о судь­бе свя­ты­ни, через про­то­и­е­рея Вла­ди­ми­ра Га­ни­на, на­сто­я­те­ля Успен­ской церк­ви с. Жи­ли­но Лю­бе­рец­ко­го рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­сти, об­ра­щал­ся к о. Ев­ло­гию (Смир­но­ву), то­гда эко­но­му Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры, с во­про­сом: как быть с мо­ща­ми? О. Ев­ло­гий по­со­ве­то­вал ему пе­ре­дать мо­щи в Лав­ру. Поз­же, ко­гда о. Ев­ло­гий уже был на­мест­ни­ком от­крыв­ше­го­ся Свя­то-Да­ни­ло­ва мо­на­сты­ря, он по­зво­нил Успен­ским и спро­сил о судь­бе мо­щей прп. Сав­вы. Ми­ха­ил Ми­хай­ло­вич к то­му вре­ме­ни скон­чал­ся, а его род­ствен­ни­ки со­об­щи­ли, что они пе­ре­да­ли мо­щи свя­щен­ни­ку, ко­то­рый на­пут­ство­вал М.М. Успен­ско­го пе­ред смер­тью. «По­жа­луй­ста, возь­ми­те их, как и обе­щал Вам наш отец», — до­ба­ви­ли они. 25 мар­та 1985 го­да свя­ты­ня бы­ла пе­ре­да­на в Мос­ков­ский Свя­то-Да­ни­лов мо­на­стырь, пат­ри­ар­шую и си­но­даль­ную ре­зи­ден­цию, где по­чи­ва­ла в ал­та­ре хра­ма Се­ми Все­лен­ских со­бо­ров.

22–25 ав­гу­ста 1998 го­да Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ский мо­на­стырь тор­же­ствен­но празд­но­вал свое 600-ле­тие. В честь это­го со­бы­тия, по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Алек­сия II, свя­щен­но­ар­хи­манд­ри­та Сав­вин­ской оби­те­ли, чест­ные мо­щи прп. Сав­вы бы­ли тор­же­ствен­но пе­ре­не­се­ны в ос­но­ван­ный им мо­на­стырь.

Под­го­тов­ка к юби­лею мо­на­сты­ря и пе­ре­не­се­нию свя­тых мо­щей объ­еди­ни­ла тру­ды мно­гих и мно­гих лю­дей. В ре­корд­но ко­рот­кие сро­ки был про­ве­ден огром­ный объ­ем ре­монт­но-вос­ста­но­ви­тель­ных ра­бот, от­ли­ты и под­ня­ты на звон­ни­цу пер­вые 10 ко­ло­ко­лов, вос­со­зда­на по ста­рым об­раз­цам ра­ка для мо­щей прп. Сав­вы, вос­ста­нов­лен «ма­лый скит», бла­го­устро­е­на тер­ри­то­рия мо­на­сты­ря и бли­жай­ших окрест­но­стей.

Празд­но­ва­ние юби­лея на­ча­лось утром 22 ав­гу­ста 1998 го­да в Тро­иц­ком со­бо­ре Свя­то-Да­ни­ло­ва мо­на­сты­ря. Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си Алек­сий II с со­бо­ром ар­хи­пас­ты­рей от­слу­жил Бо­же­ствен­ную Ли­тур­гию и мо­ле­бен, по­сле че­го ков­чег с мо­ща­ми пре­по­доб­но­го под ко­ло­коль­ный звон и мо­лит­вен­ное пе­ние был про­не­сен крест­ным хо­дом до Свя­тых врат мо­на­сты­ря, где Свя­тей­ший Пат­ри­арх осе­нил свя­ты­ми мо­ща­ми всех при­сут­ству­ю­щих.

По­сле это­го ков­чег был вне­сен в ав­то­бус, и ко­лон­на из 15 ав­то­бу­сов и несколь­ких де­сят­ков ав­то­мо­би­лей от­пра­ви­лась в путь — в Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ский мо­на­стырь.

В Зве­ни­го­ро­де у хра­ма свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го ко­лон­на оста­но­ви­лась, и крест­ный ход про­дол­жил­ся пеш­ком. Жи­те­ли вос­при­ни­ма­ли воз­вра­ще­ние сво­е­го небес­но­го по­кро­ви­те­ля и за­ступ­ни­ка как чу­до, как Бо­жию ми­лость, яв­лен­ную Зве­ни­го­род­ской зем­ле.

Под неумол­ка­ю­щий ко­ло­коль­ный звон, мно­го­ты­сяч­ный крест­ный ход по­до­шел к Свя­тым во­ро­там мо­на­сты­ря, из ко­то­рых вы­шел Свя­тей­ший Пат­ри­арх. Он при­нял ков­чег со свя­ты­ми мо­ща­ми и внес его в мо­на­стырь. По­сле по­ло­же­ния ков­че­га в Рож­де­ствен­ском со­бо­ре в воз­об­нов­лен­ную ра­ку на­ча­лось празд­нич­ное все­нощ­ное бде­ние пат­ри­ар­шим слу­же­ни­ем.

Так в Сто­ро­жев­ской оби­те­ли по­явил­ся еще один пре­столь­ный празд­ник — 23 ав­гу­ста, по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­ар­хи­манд­ри­та оби­те­ли Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Алек­сия II во­шед­ший в цер­ков­ный ка­лен­дарь как день Вто­ро­го об­ре­те­ния и пе­ре­не­се­ния чест­ных мо­щей прп. Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го.

Пять ве­ков про­шло с тех пор, как про­си­ял на зем­ле свя­той Угод­ник Бо­жий Сав­ва. Ме­ня­лись лю­ди, ме­ня­лись нра­вы, про­шел и XX век с его от­ри­ца­те­ля­ми Бо­га и чу­дес, а оби­тель Сав­ви­на сто­ит, хра­ни­мая мо­лит­ва­ми сво­е­го ос­но­ва­те­ля, по-преж­не­му сте­ка­ет­ся на­род на по­кло­не­ние его свя­тым мо­щам, по-преж­не­му с ве­рою ищу­щие по­мо­щи по­лу­ча­ют ее и про­слав­ля­ют Бо­га и Его Угод­ни­ка, прп. Сав­ву[1].


См. так­же: "Пре­став­ле­ние пре­по­доб­но­го Сав­вы Сто­ро­жев­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.


При­ме­ча­ния

[1] Ис­точ­ник: Сайт Сав­ви­но-Сто­ро­жев­ско­го мо­на­сты­ря.

 

Дополнительная информация

Прочитано 698 раз

Главное

Календарь


« Октябрь 2022 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

За рубежом

Аналитика