Согласно Обиходнику XVII века, поминовение усопших в этот день было ограничено панихидой. В «Богослужебных указаниях», издававшихся Московской Патриархией в 50-е годы XX века, на Димитриевскую субботу определено совершать такую службу, как в субботу мясопустную, что возвышало статус поминовения до вселенских суббот; та же практика зафиксирована в некоторых пособиях по богослужебному уставу.

В Димитриевскую родительскую субботу совершается заупокойная служба согласно 13-й гл. Типикона (о службе с «Аллилуия» в субботу). Этот устав формально может применяться во многие субботы года, но на практике Димитриевская суббота осталась единственным днем в году, когда богослужение совершается по этой главе; главное видимое отличие такой службы – чтение 17-й кафизмы и произнесение заупокойных ектений.

С Димитриевской субботой связаны некоторые народные традиции, вероятно уходящие корнями в дохристианское прошлое.

В VIII в. в Риме, а с IX в. повсеместно на Западе 1 нояб. стало праздноваться как день Всех святых. В 994–1048 гг. аббат Клюнийского монастыря Одило закрепил за 2 нояб. поминовение всех усопших верных; эта традиция получила широкое распространение в латинской церкви. Мн. исследователи видят в установлении этих памятей попытку воцерковить языческие традиции европейских народов.

В русских рукописях Димитриевская родительская суббота упоминается редко, не отмечается в переводных литургических книгах (Типиконах, Минеях) и лишь изредка указывается в оригинальных русских памятниках – соборных Чиновниках и монастырских Обиходниках, отражающих не описанные в Типиконе особенности реальной богослужебной практики древнерусских кафедральных храмов и монастырей.

Одно из первых упоминаний Димитриевской субботы как дня поминовения всех усопших содержится в сборнике новгородского происхождения XV в., но традиция поминовения в этот день, вероятно, значительно древнее.

В монастырских Обиходниках Димитриевская родительская суббота является днем поминовения усопшей братии. Так, столовый Обиходник Троицкой лавры 1-й пол. XVI в. предписывает предлагать «корм монастырской по всей братии в обители сей преставльшихся, а кормят в субботу в Дмитриевскую» в Уставе Волоколамского монастыря того же времени сказано, что «в субботу Дмитровскую по преподобнем отце нашем начальнице святыя обители сея игумене Иосифе и по всей братии». Димитриевская суббота также упоминается в указе о трапезе Тихвинского монастыря, написанном в 1590 г., в Обиходнике Свято-Троицкой лавры 1645 г. и в сводном Уставе Свято-Троицкого и Кириллова Белозерского монастырей нач. XVII в.

Вне монастырей Димитриевскую субботу воспринимали как день заупокойной молитвы обо всех усопших верных. Царь Иоанн IV Грозный повелел в Димитриевскую субботу «петь панихиды и служить обедни по всем церквам и общую милостыню давать, и кормы ставить». В Чиновнике московского Успенского собора под 23 окт. содержится следующая запись 2-й пол. XVII в.: «Пред памятию святаго великомученика Димитрия в пяток вечера бывает панихида по всех православних христианех». В старообрядческих рукописях встречается компиляция из Обиходников и Уставов, посвященная Димитриевской родительской субботе с заглавием: «Подобает ведати о суботе иже пред праздником великомученика Димитрия Солунскаго».

В XVII в. Димитриевская суббота, по всей вероятности, еще не связывалась с поминовением воинов, павших в Куликовской битве. Так, в Синодике РГБ. Троиц. № 818, XVII в., выписаны имена монахов Троицкого монастыря, павших в Куликовской битве, но это поминовение не увязано с Димитриевской субботой. Сказания о Куликовской битве также не содержат указания об установлении Димитриевской родительской субботы блгв. кн. Димитрием Донским. Только в Киприановской редакции «Сказания о Мамаевом побоище», созданной в сер. XVI в. и дошедшей до нас в составе Никоновской летописи, повествуется о том, что блгв. князь обращался к прп. Сергию со словами: «И чтобы тебе пети понафида и служити обедня по всех по них избьенных. И тако бысть, и милостыню даде, и преподобнаго игумена Сергиа корми, и всю братию его», но и в этих словах Димитриевская родительская суббота не связывается с Куликовской битвой.

Можно предположить, что ассоциация Димитриевской родительской субботы с поминовением павших на поле Куликовом появилась только в XVIII или даже XIX в. Известен духовный стих позднего происхождения, опубликованный несколькими собирателями духовных стихов XIX в., названный «Стих о Димитровской родительской субботе, или Видение Димитрия Донского» (нач.: «Накануне субботы Димитровской...»).

В стихе описывается видéние блгв. кн. Димитрия Донского во время Божественной литургии: князь видит павших на поле брани рус. и татар. воинов, слышит предсказания о своей смерти и о пострижении княгини в монашество. Стих заканчивается словами: «А на память дивнаго видения уставил он Дмитровску субботу». Т. о., даже этот стих, который считается аргументом в пользу установления Димитриевской субботы как дня поминовения воинов, павших на поле Куликовом, интерпретирует Димитриевскую родительскую субботу иначе.

Свт. Филарет Московский писал в письме к А. Н. Муравьёву от 26 нояб. 1845 г.: «О Дмитриевой субботе постановления не знаю, кроме предания нашего, русского. Может быть, поминовение преподобным Сергием падших в Мамаевой битве было началом общаго поминовения? День поминовения, может быть, определился первою удобностию по возвращении из похода. Или, может быть, по кончине Дмитрия Донского в ближайшую подле ангела его субботу (обычный в неделе день поминовения усопших, потому что в сей день Господь наш пребывал в усопших) определили поминать его и сподвижников его, и, как всякому при сем, кстати было помянуть и своих присных, то поминовение сделалось всеобщим» (Письма Филарета, митрополита Московского, к А. Н. Муравьёву (1832–1867)).

В XIX в. мнение о связи Димитриевской родительской субботы с Куликовской битвой постепенно распространилось и стало господствующим. 22 авг. 1903 г. был издан имп. указ (ЦВед. 1904. № 6), предписывающий в войсковых частях совершать в Димитриевскую родительскую субботу панихиды по усопшим воинам, «за веру, царя и Отечество, на поле брани живот свой положившим». Согласно утверждениям некоторых современников, и до издания этого указа «русская армия чтила память всех павших в Куликовской битве» в Димитриевскую субботу.

Об установлении блгв. кн. Димитрием Димитриевской родительской субботы говорится в ряде учебных пособий XIX–XX вв. по литургике. Тем не менее уже в нач. XX в. Е. Е. Голубинский на основании свидетельств средневек. рус. памятников указывал на иное происхождение Димитриевской субботы в работах «Прп. Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра» и «История Русской Церкви».

На Руси в народной среде Димитриевская родительская суббота (др. название - Дедова суббота) считалась одним из главных поминальных дней, что связано, вероятно, с язычеством, когда середина осени, как и весны, была одним из важнейших моментов годового цикла. Как весна, так и осень имели большое значение для культа предков, отразившееся в народных традициях и обрядах на Димитриевскую субботу В. И. Чичеров уточняет, что Димитриевская родительская суббота была связана также с «кормлением» матери-земли (Чичеров. 1957). На Руси традиционно на Димитриевскую субботу готовилось обильное угощение для поминок, в некоторых местностях во время трапезы на столе лежали ложки для покойников. По значению это поминовение обычно ставится несколько ниже поминальных дней весеннего времени (вселенских заупокойных суббот и др.).

С Димитриевской субботой связаны некоторые русские пословицы: «Покойнички на Русь Дмитриев день ведут - живых блюдут», «На дедовой неделе родители отдохнут» («Дедова неделя» - традиционное название седмицы перед Димитриевской родительской субботой, пословица имеет в виду поверье о том, что души усопших получат отдых, если в седмицу перед Димитриевской субботой случится оттепель), «Поповская работа», «Не всегда поповым ребятам Дмитриева суббота» (в этих пословицах содержится ирония по поводу многочисленных заказных панихид и обилия приношений в церковь в Димитриевскую субботу).

В Болгарской Православной Церкви, перешедшей в 1968 г. на новый стиль, осеннее поминовение усопших стало совершаться перед днем памяти арх. Михаила (в старину день поминовения усопших отмечали перед днем памяти вмч. Димитрия). Такой день может называться «Архангелова задушница» (8 нояб. совпадает с днем памяти вмч. Димитрия по ст. ст.).

В Сербской Православной Церкви Димитриевская родительская суббота совершается перед днем памяти вмч. Димитрия и называется «Субота пред Митровдан» или «Митровске задушнице».

В случае совпадения Димитриевской родительской субботы с праздничным днем (напр., с 22 окт. - днем памяти Казанской иконы Божией Матери) поминовение усопших переносится на предшествующую субботу.

Чтобы помянуть своих почивших родственников церковно, необходимо прийти в храм на богослужение вечером в пятницу накануне родительской субботы. В это время совершается великая панихида, или парастас. Все тропари, стихиры, песнопения и чтения парастаса посвящены молитве за умерших. Утром в саму поминальную субботу совершается Божественная литургия.

Необходимо помнить, что молитва за усопших – это наша главная и неоценимая помощь отшедшим в мир иной. Покойник не нуждается, по большому счету, ни в гробе, ни в могильном памятнике, ни тем более в поминальном столе – все это есть лишь дань традициям, пусть и весьма благочестивым. Но вечно живая душа умершего испытывает великую потребность в поминовении близких и Церкви, ибо не может сама творить добрых дел. См. Поминовение усопших.

* * *

Священник Михаил Желтов:

Дмитриевская родительская суббота — суббота перед днём памяти вмч. Димитрия Солунского.

В наше время широко распространена версия о том, что Дмитриевская родительская суббота была установлена благоверным князем Дмитрием Донским для поминовения воинов, павших в Куликовской битве. Однако эта версия впервые фиксируется только в 19 веке, а в более ранних источниках нет никаких свидетельств о связи между поминовением павших в Куликовской битве воинов (при том, что среди рукописей Троице-Сергиевой лавры сохранился даже отдельный синодик с частью их имен) и Дмитриевской субботой.

Более того, этой версии прямо противоречит наличие точно такой же поминальной субботы у народов, для которых Куликовская битва не являлась частью их национальной истории: болгар, сербов, потомков жителей Великого княжества Литовского. Так, у сербов эта суббота называется Митровске задушнице (то есть как и у нас), но у болгар — Архангелова задушница (то есть по имени архистратига Михаила, а не вмч. Димитрия), а в Белоруссии — Восеньскiя дзяды ("Осенние деды"; кстати, и в русском фольклоре неделя, на которой совершается Дмитриевская суббота, известна как Дедова неделя).

Таким образом, причину установления Дмитриевской субботы нужно искать в чём-то ещё. Этого поминального дня не было у народов южной Европы — в частности, у византийцев (отчего Дмитриевская суббота, как и Радоница, отсутствует в нашем богослужебном уставе, происходящем из Византии). Однако у других народов Европы в древности существовали осенний и весенний праздники в честь умерших предков. Судя по всему, осенняя "Дедова/Архангелова/Дмитриевская" суббота — как и Радоница весной — является результатом христианизации этого древнего обычая. Вместо жертвоприношений умершим, сопряжённых также с ритуалами для защиты от их возможного неудовольствия, Церковь установила в эти дни совершать сугубую молитву об их душах, побеждая языческий страх перед ними любовью и заботой о них.

В старину на Дмитриевскую субботу, помимо служб, устраивали большое угощение: в монастырях — для всех монахов и послушников, чтобы они в благодарность усиленно помолились об усопших; в миру — для голодающих и нуждающихся. Указом царя Иоанна Грозного в Дмитриевскую субботу было установлено совершение великой — то есть полной (с 17-й кафизмой и каноном без сокращений) — панихиды.

+  +  +

Слова в дни поминовения усопших. (Архимандрита Кирилла Павлова)

В Димитриевскую родительскую субботу (1)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы (Лк. 20:38), — сказал Спаситель не веровавшим в воскресение мертвых саддукеям.

Дорогие братия и сестры, благодарение Господу, что Он неусыпно печется о нашем спасении и достижении нами Царствия Божия и дает нам возможность молиться и помогать своими молитвами облегчению участи наших ближних в загробной их жизни.

Бог, сотворивший человека для блаженной вечной жизни, по Своей благой воле желает всем получить ее в наследие, а потому и принимает до Всеобщего Воскресения и Суда молитвы живых за усопших, когда приносятся они с искренней верой и любовью к почившим ближним нашим.

Церковь, с самых первых времен приняв от Апостолов наставление молиться за усопших, следовала ему уже неизменно. Святой Иоанн Златоуст говорит: «Не напрасно узаконено Апостолами поминать умерших при Страшных Таинах. Они знали, что великая бывает от того польза для усопших, великое благодеяние». Поминовение усопших совершалось и в Ветхозаветной Церкви. Так, например, Иуда Маккавей возносил молитвы за воинов, согрешивших на поле брани. Настоящая же родительская суббота именуется Димитриевской, потому что она установлена великим князем Димитрием Донским, по совету и благословению Преподобного Сергия, в вечное поминовение героев, павших на Куликовом поле.

Дорогие братия и сестры, мы, живые, должны совершать молитвы за усопших с твердой верой, что наши сродники живут той же разумной жизнью, какой жили они в теле, находясь на земле, и потому они слышат нас и ждут нашей молитвы. Человек, оставляя этот мир, не исчезает бесследно, поскольку имеет бессмертную душу, которая никогда не умирает. То, что мы видим умирающим, — видимое, грубое тело, которое есть прах, потому что от земли взято и опять возвращается в землю. Невидимая же тонкая сила, которую мы называем душой, не умирает никогда. Тело само свидетельствует о своей смертности, потому что оно разрушимо и делимо, душа же, напротив, имеет несложное, неразрушимое духовное устроение и потому разлагаться и умирать, как тело, не может.

Тело самостоятельно жить и действовать без души не способно, душа же бессмертна и может продолжать свое существование и без тела. Поэтому наши сродники нас слышат и, может быть, очень нуждаются в нашей молитве. Нет человека, который бы пожил и не согрешил. Никто не чист от греховной скверны, хотя бы он прожил на земле только один день. Все мы во грехах рождаемся, во грехах проводим жизнь и во грехах умираем. Правда, многие из нас часто каются и причащаются Святых Таин, но едва только успеем покаяться, как снова начинаем грешить, и потому смерть всегда застает нас неоплатными должниками перед Богом.

А между тем, за гробом нет больше места для покаяния. Только в земной жизни человек может каяться и творить добрые дела, за гробом же он ничего не может сделать для своего спасения, улучшения своей участи, и его ожидает одно из двух: помилование или осуждение. Поэтому Святая Церковь, исполняя заповедь Христову о любви к ближним, призывает и научает нас, чтобы мы молились за скончавшихся в вере и благочестии. Усопшие сродники наши, хотя бы и в вере, и не в ожесточении, не в конечном зле перешли они в жизнь иную, могли не совершить притом и потребных для спасения добрых дел. И оттого теперь души их, находясь в аду, могут, конечно, глубоко раскаиваться в грехах земной жизни и стремиться к благу, к которому порой были они так равнодушны на земле. Однако собственными силами от уз ада им не освободиться. Христос — Разрушитель ада — имеет власть отверзать и закрывать врата ада, и потому со стороны живых членов Церкви остается молить Господа об их помиловании.

Святые Отцы утверждают, что до всеобщего Суда Божия по молитвам Церкви участь умерших может быть изменена. Святитель Иоанн Златоуст говорит об этом: «Есть возможность облегчить наказание умершего грешника. Если будем творить частые молитвы за него и раздавать милостыню, то, хотя бы он был и недостоин сам по себе, Бог услышит нас».

Совершая поминовение усопших, нам необходимо и самим задуматься посерьезнее о загробной жизни, более и более утверждаясь в истине этого верования, потому что от сего зависит построение нашей жизни на земле и утверждение нашего нравственного начала.

Непрочна и суетна наша земная жизнь. Самое ясное течение ее часто неожиданно омрачается черными тучами житейских бурь. Радости наши смежны с горем: от богатства недалеко нищета, здоровье ничем не защищено от болезней, сама жизнь в любой момент может пресечься смертью. И грустно становится, когда видишь и испытываешь всю непрочность ее благ. Но еще грустнее становится, когда при этом остаешься безутешным. Утешение же где искать еще, как не в твердом уповании, что жизнь наша не оканчивается смертью, что мы должны ждать жизни будущей, загробной?

Говоря о ней, святой апостол Павел пишет к солунским христианам: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды (1 Сол. 4:13). Только не имеющие надежды на продолжение настоящей жизни по смерти сетуют и печалятся во все дни свои и не находят ни в чем утешения. Верующий же человек, напротив, надеется, что загробная жизнь есть, и надежда эта, и ожидание загробной жизни служат для него источником истинного утешения и успокоения. Таким образом, мысль о нашей участи в будущей жизни должна быть у всех нас и в сердце, и в уме и должна занимать нас чаще, чем любые иные вопросы. Тем не менее эта живая истина некоторыми совершенно отрицается, а некоторые с равнодушием относятся к ней, совершенно не думая о будущей своей участи.

1961 г.

В Димитриевскую родительскую субботу (2)

Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй, и полезная всем подаваяй, Едине Содетелю, упокой Господи души раб Твоих, на Тя бо упование возложиша, Творца и Зиждителя, и Бога нашего.

Последование Панихиды, тропарь, гл. 8.

Возлюбленные о Господе братия и сестры, чадолюбивая наша матерь, Святая Церковь, собрала нас сегодня на заупокойный праздник, именуемый Димитриевской родительской субботой, для того чтобы каждый из нас по мере своего усердия, по мере своей любви к отшедшим от нас нашим близким и сродникам, при живой несомненной вере в непрекращающуюся их жизнь за гробом, принес свою горячую молитву об их упокоении, чтобы наши молитвы слились в единую общую молитву, чтобы едиными устами и единым сердцем просить милосердного Господа о помиловании наших усопших и о вселении их в месте светле, в месте злачне, в месте покойне. А о том, насколько необходима и важна молитва за усопших, помимо других примеров, уверяет нас характерный случай, описанный в житии преподобного Макария Великого.

Однажды преподобный Макарий, шествуя по пустыне, нашел на земле сухой череп. Поворачивая его своим жезлом, он заметил, что череп издает какой-то звук.

— Чей ты, череп? — спросил святой старец.

— Я был начальником всех обитавших здесь жрецов, — послышался голос из черепа.

— А ты — авва Макарий, исполненный Духа Божия. Когда ты молишься за нас, сущих в муках, то мы испытываем некоторую отраду.

— Какую же вы испытываете отраду и какую муку? — опять спросил Преподобный у черепа.

— Как небо далеко отстоит от земли, так велик огонь, в котором мы мучаемся, опаляемые отовсюду, с ног до головы, — со стенанием проговорил голос, — и даже не можем видеть друг друга. Когда же ты молишься за нас, то мы отчасти друг друга видим, и это доставляет нам некоторую отраду.

Прослезился Преподобный и сказал:

— Несчастен тот день, когда человек преступил заповедь Божию.

Потом спросил он:

— А есть ли муки другие, большие?

Послышался ответ:

— Есть еще другие люди, которые находятся под нами, глубже. Мы, которые не познали Бога, имеем еще некоторое утешение от милосердия Божия, а те, которые, познавши Бога, отверглись Его и не исполняли Его заповедей, те испытывают тягчайшие, несказанные муки.

После этих слов Макарий закопал череп в землю и пошел в большом раздумье.

Вы слышали, дорогие, что молитва Преподобного доставляла некоторую отраду даже язычникам; тем более церковная молитва доставит отраду и окажет свое благотворное влияние на души усопших христиан, за которых принесена Голгофская Жертва, которых Господь искупил Своею бесценной Божественной Кровью. Молитесь, дорогие, за усопших с усердием, с любовью, поминайте их добрым словом. Вспомните их добрые дела, их труды, их добрые качества, наконец, вспомните, что у нас общий жребий, одна и та же дорога, и пусть уже это воспоминание побуждает с любовью, с усердием молиться за усопших.

Любовь, которую нам заповедал Господь наш Иисус Христос, должна простираться не только на живых, но и на ушедших от нас наших близких и родных. К усопшим наша любовь должна быть даже больше, потому что живые наши ближние сами могут себе помочь покаянием или совершением добрых дел и таким образом облегчить участь свою, но усопшие помочь себе уже ничем не могут, вся их надежда на облегчение своей загробной доли — только на оставшихся в живых членов Церкви. Мы должны им в этом сочувствовать, тем более что участь их нам неизвестна. В большинстве ведь люди умирают с грехами. Верно слово, что во грехах мы рождаемся, во грехах и проводим свою жизнь, и хотя мы каемся и причащаемся, но тем не менее опять грешим, так что смерть нас всегда застает во грехах. А раз так, то как мы должны заботиться о помиловании наших усопших и молиться за них! Если бы неожиданно отверзлись двери вечности, в которой находятся их души, то перед нами предстала бы умилительная картина безмолвной мольбы наших единокровных братьев, просящих наших молитв за них, — и какая душа не содрогнулась бы при виде этих миллионов душ, вопиющих о помощи! Ведь участь усопшего подобна положению человека, который плывет по очень опасному месту. А наши молитвы являются как бы тем спасительным канатом, который мы подаем ближнему в этот опасный момент. А поэтому как приятно будет тому человеку, который исполнял свой христианский долг, молился, когда мы все там, за гробом, встретимся, увидим друг друга лицом к лицу и услышим от наших собратий благодарность за помощь им! И напротив, какой будет горький упрек тем, которые не помогли родным, близким людям в опасное время своими молитвами!

Один афонский схимник очень любил молиться за усопших. Однажды во время молитвы он неожиданно впал в забытье, и им овладело полусонное состояние. И видит он себя среди прекрасного луга, на котором росло множество чудесных цветов, а впереди перед ним раскинулся изумительнейший сад со многими ароматными деревьями. Долго старец любовался этим райским садом. Затем он обернулся направо и увидел красивые беленькие домики и возле одного из них — своего старого знакомого, который недавно умер и за которого он молился. Схимник подошел нему, поцеловал его и спросил:

— Как ты здесь живешь?

— Хорошо, — отвечал тот, — по милости Божией нахожусь среди этого красивого места.

— А знаешь ли ты, что я молюсь за тебя? — спрашивает его старец.

— Как же не знаю, все знаю и спасибо тебе за это. Когда вы поминаете нас на проскомидии или на Божественной литургии, то в это время здесь для нас бывает духовный праздник.

Так вот, видите, дорогие, что усопшие наши всё знают и всё слышат. И мы должны несомненно веровать, что со смертью общение между усопшими и живыми не прекращается, что оно существует. Смерти, как таковой, нет. Только на время человек разрешается от своего тела, оставляет этот, видимый, и переселяется в другой, невидимый для нас, мир. Спаситель говорит, что Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы (Лк. 20:38). И бывали случаи, когда усопшие, по воле Божией, являлись живущим, чтобы свидетельствовать им о своей новой жизни, или побудить молиться, или предупредить о какой-либо опасности, являя им таким образом бессмертие души человеческой.

По свидетельству всех Святых Отцов, сильнейшим средством для облегчения участи усопших является принесение Бескровной Жертвы, но так как на Божественной литургии не всякий имеет возможность присутствовать, то не надо пренебрегать и частной, домашней молитвой. Можно молиться за усопших и утром, и вечером, и дома, и на пути, и за работой — во всякое времяи на всяком месте, и Бог примет такую молитву, если она будет исходить от чистого, любящего сердца и будет соединена с живой верой в Господа Иисуса Христа. Мы не можем молиться только за тех ближних, о которых знаем, что они умерли в упорном неверии, при жизни своей издевались над христианскими истинами и отошли в мир иной без признаков раскаяния. Такой человек — хулитель Духа Святаго, и ему грех его не простится ни в сей век, ни в будущий (см.: Мф. 12:31-32[21]). А за тех, которые умерли в вере и с раскаянием, надо молиться, и можно быть смело уверенными, что молитвы наши облегчат их участь.

Поэтому, дорогие братия и сестры, помолимся сегодня за усопших наших родных и за всех вообще почивших православных христиан. Пусть наши сердца, проникнутые чувством любви и благодарности к усопшим, сольются сейчас в едином общем молитвенном вопле к Богу о помиловании их, о прощении их грехов, вольных и невольных, и о вселении их в обители праведных.

Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная! (Заупокойный кондак, гл. 8.) Аминь.

1963 г.