Вторник, 02 Августа 2022 17:34

Прор. Илии (IX в. до Р. Х.). Прп. Авраамия Галичского, Чухломского, игумена (1375). Обретение мощей прмч. Афанасия Брестского, игумена (1649). Икона Божией Матери Галичская (Чухломская) (1350)

Один из ве­ли­чай­ших про­ро­ков и пер­вый дев­ствен­ник Вет­хо­го За­ве­та. Он ро­дил­ся в Фе­свии Га­ла­ад­ской в ко­лене Ле­ви­и­ном за 900 лет до Рож­де­ства Хри­сто­ва. Ко­гда ро­дил­ся Илия, от­цу его Со­ва­ку бы­ло ви­де­ние, что бла­го­об­раз­ные му­жи бе­се­до­ва­ли с мла­ден­цем, пе­ле­на­ли ог­нем и пи­та­ли пла­ме­нем ог­нен­ным. С юных лет он по­се­лил­ся в пу­стыне и жил в стро­гом по­дви­ге по­ста и мо­лит­вы. При­зван на про­ро­че­ское слу­же­ние в цар­ство­ва­ние ца­ря Аха­ва-идо­ло­по­клон­ни­ка, ко­то­рый по­кло­нял­ся Ва­а­лу (солн­цу) и за­став­лял на­род ев­рей­ский де­лать то же. Гос­подь по­слал Илию к Аха­ву и по­ве­лел пред­ска­зать ему, что ес­ли он и его на­род не об­ра­тят­ся к ис­тин­но­му Бо­гу, то его цар­ство по­стигнет го­лод. Ахав не по­слу­шал­ся про­ро­ка, и в стране на­ста­ла за­су­ха и боль­шой го­лод. Во вре­мя го­ло­да Илия про­жил год в пу­стыне, ку­да ему во­ро­ны но­си­ли пи­щу, и бо­лее двух лет у од­ной вдо­вы в г. Са­реп­те. Через три с по­ло­ви­ною го­да Илия вер­нул­ся в Из­ра­иль­ское цар­ство и ска­зал ца­рю и все­му на­ро­ду, что все бед­ствия из­ра­иль­тян про­ис­хо­дят от­то­го, что они за­бы­ли ис­тин­но­го Бо­га и ста­ли по­кло­нять­ся идо­лу Ва­а­лу. Чтобы до­ка­зать за­блуж­де­ние из­ра­иль­тян, Илия пред­ло­жил сде­лать два жерт­вен­ни­ка – один Ва­а­лу, а дру­гой – Бо­гу, и ска­зал: «При­не­сем жерт­вы, и ес­ли огонь с неба сой­дет на жерт­вен­ник Ва­а­ла, зна­чит, он ис­тин­ный Бог, а ес­ли нет, то идол» (см. 3Цар.18,21-24). Сна­ча­ла сде­ла­ли жерт­вен­ник Ва­а­лу, на­бро­са­ли дров, за­ко­ло­ли бы­ка, а жре­цы Ва­а­ло­вы ста­ли мо­лить­ся сво­е­му идо­лу: «Ва­ал, Ва­ал, по­шли нам с неба огонь». Но от­ве­та ни­ка­ко­го не бы­ло, и огонь с неба на Ва­а­лов жерт­вен­ник не со­шел. Ве­че­ром Илия сде­лал свой жерт­вен­ник, по­ло­жил дро­ва, по­лил их преж­де во­дою и стал мо­лить­ся Бо­гу. И вдруг с неба упал огонь и по­па­лил не толь­ко дро­ва и жерт­ву, но и во­ду и кам­ни жерт­вен­ни­ка. Ко­гда на­род уви­дел это чу­до, то про­сла­вил ис­тин­но­го Бо­га и сно­ва в Него уве­ро­вал.

За свою пла­мен­ную рев­ность о Сла­ве Бо­жи­ей про­рок Илия был взят на небо жи­вым в ог­нен­ной ко­лес­ни­це. Сви­де­те­лем это­го чуд­но­го вос­хож­де­ния был про­рок Ели­сей. За­тем в Пре­об­ра­же­нии Гос­под­нем он явил­ся вме­сте с про­ро­ком Мо­и­се­ем и пред­стал пред Иису­сом Хри­стом, бе­се­дуя с ним на го­ре Фа­вор. По пре­да­нию Свя­той Церк­ви, про­рок Илия бу­дет Пред­те­чею Страш­но­го Вто­ро­го При­ше­ствия Хри­ста на зем­лю и во вре­мя про­по­ве­ди при­мет те­лес­ную смерть.

Про­ро­ку Илии мо­лят­ся о да­ро­ва­нии до­ждя во вре­мя за­су­хи.

См. так­же: "Жи­тие и чу­де­са свя­то­го про­ро­ка Илии" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

 

 

***

 

Преподобный Аврамий (Авраамий) Галичский, Чухломской, Городецкий, игумен

Пре­по­доб­ный Ав­ра­амий Га­лич­ский, Чух­лом­ской, жил и под­ви­зал­ся в ХIV ве­ке в оби­те­ли пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го. По­сле дол­гих лет ис­ку­са он был удо­сто­ен свя­щен­но­го са­на. Стре­мясь к со­вер­шен­но­му без­мол­вию, он ис­про­сил бла­го­сло­ве­ние пре­по­доб­но­го Сер­гия и уда­лил­ся в 1350 го­ду в Га­лич­скую стра­ну, на­се­лен­ную чуд­ски­ми пле­ме­на­ми.

По­се­лив­шись в пу­стын­ном ме­сте, пре­по­доб­ный Ав­ра­амий по от­кро­ве­нию пе­ре­шел на го­ру, где об­рел си­яв­шую неиз­ре­чен­ным све­том ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри.

О яв­ле­нии свя­той ико­ны ста­ло из­вест­но Га­лич­ско­му кня­зю Ди­мит­рию, ко­то­рый и про­сил пре­по­доб­но­го при­не­сти ее в го­род. Пре­по­доб­ный Ав­ра­амий при­шел с ико­ной в Га­лич, где был встре­чен кня­зем и сон­мом ду­хо­вен­ства. От ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри со­вер­ши­лись мно­го­чис­лен­ные ис­це­ле­ния. Князь Ди­мит­рий дал пре­по­доб­но­му сред­ства на со­ору­же­ние хра­ма и мо­на­сты­ря близ Чух­лом­ско­го озе­ра, на ме­сте яв­ле­ния ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Храм был по­стро­ен и освя­щен в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Но­во­устро­ен­ная оби­тель пре­по­доб­но­го Ав­ра­амия ста­ла ис­точ­ни­ком ду­хов­но­го про­све­ще­ния мест­но­го чуд­ско­го на­се­ле­ния. Ко­гда оби­тель укре­пи­лась, он по­ста­вил вме­сто се­бя на­сто­я­те­лем сво­е­го уче­ни­ка Пор­фи­рия, а сам уда­лил­ся за 30 верст в по­ис­ках уеди­нен­но­го ме­ста, но и там его на­шли уче­ни­ки.

Так воз­ник­ла еще од­на оби­тель с хра­мом в честь По­ло­же­ния Ри­зы Бо­жи­ей Ма­те­ри, на­зван­ная "ве­ли­кой пу­сты­ней Ав­ра­ам­лею". Пре­по­доб­ный Ав­ра­амий два­жды уда­лял­ся в глу­хие ме­ста, по­сле то­го как к нему вновь со­би­ра­лись без­молв­ни­ки. Так бы­ли ос­но­ва­ны еще два мо­на­сты­ря – один в честь Со­бо­ра Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, на­сто­я­те­лем ко­то­ро­го пре­по­доб­ный Ав­ра­амий по­ста­вил игу­ме­на Па­ф­ну­тия, и дру­гой – в честь По­кро­ва Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. В По­кров­ском мо­на­сты­ре пре­по­доб­ный Ав­ра­амий окон­чил свою зем­ную жизнь. Он пре­ста­вил­ся в 1375 го­ду, пе­ре­дав за год до сво­ей бла­жен­ной кон­чи­ны на­сто­я­тель­ство сво­е­му уче­ни­ку Ин­но­кен­тию. Пре­по­доб­ный Ав­ра­амий явил­ся про­све­ти­те­лем Га­лич­ской стра­ны, ос­но­вав в ней че­ты­ре мо­на­сты­ря, по­свя­щен­ные Бо­жи­ей Ма­те­ри, явив­шей ему Свою ико­ну в на­ча­ле его мо­лит­вен­ных по­дви­гов.

См.: "Па­мять пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ав­ра­амия Чух­лом­ско­го, Га­лич­ско­го чу­до­твор­ца" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

См. также: "Житие преподобного Авраамия Галичского". К.В. Дорофеева.

 

 

***

 

Преподобномученик Афанасий Брестский, игумен

КРАТКОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИКА АФАНАСИЯ, ИГУМЕНА БРЕСТСКОГО

Пре­по­доб­но­му­че­ник Афа­на­сий был вы­ход­цем из пра­во­слав­ной се­мьи, воз­мож­но, при­над­ле­жав­шей к ре­мес­лен­но­му со­сло­вию. Учил­ся в Ви­лен­ской брат­ской шко­ле, по окон­ча­нии ко­то­рой стал учи­те­лем. Око­ло 1620 г. ли­тов­ский канц­лер Л. Са­пе­га на­зна­чил св. Афа­на­сия гу­вер­не­ром («ин­спек­то­ром») Яна Фа­у­сти­на Лу­бы, вы­ве­зен­но­го из Рос­сии в Поль­шу поль­ским шлях­ти­чем Бе­лин­ским, ко­то­рый пред­ста­вил его поль­ско­му пра­ви­тель­ству как сы­на Лже­д­мит­рия I и Ма­ри­ны Мни­шек (в дей­стви­тель­но­сти это был сын шлях­ти­ча Дмит­рия Лу­бы).

В 1627 г. игу­мен Свя­то-Ду­хо­ва мо­на­сты­ря Иосиф (Боб­ри­ко­вич) со­вер­шил по­стриг св. Афа­на­сия в мо­на­ше­ство. Свя­той под­ви­зал­ся в Ку­те­ин­ском ор­шан­ском и Ме­жи­гор­ском мо­на­сты­рях. В 1632 г. в Виль­но он был ру­ко­по­ло­жен во иеро­мо­на­ха и на­зна­чен на­мест­ни­ком игу­ме­на До­бой­ско­го мо­на­сты­ря под Пин­ском. Пе­ре­да­ча в 1636 г. мо­на­сты­ря иезу­и­там про­из­ве­ла силь­ное впе­чат­ле­ние на свя­то­го, имев­ше­го ви­де­ние се­ми адских ог­ней, в од­ном из ко­то­рых за пре­сле­до­ва­ние Пра­во­сла­вия му­чи­лись пап­ский нун­ций, ко­роль Си­гиз­мунд III и гет­ман Са­пе­га. По­се­лив­шись в Ку­пя­тиц­ком мо­на­сты­ре, он на­пи­сал «жа­лоб­ный лист» к Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це, где рас­ска­зал о при­тес­не­ни­ях, чи­ни­мых Пра­во­сла­вию со сто­ро­ны ка­то­ли­ков и уни­а­тов, и мо­лил Пре­чи­стую Де­ву о за­ступ­ни­че­стве. По­сле то­го как пись­мо бы­ло под­пи­са­но мно­ги­ми людь­ми, св. Афа­на­сий по­ло­жил его у чу­до­твор­ной Ку­пя­тиц­кой ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. В 1637 г. свя­той от­пра­вил­ся со­би­рать ми­ло­сты­ню на об­нов­ле­ние мо­на­стыр­ской церк­ви. Не имея вы­дан­но­го ко­ролев­ской кан­це­ля­ри­ей пас­пор­та, св. Афа­на­сий с огром­ны­ми труд­но­стя­ми су­мел до­брать­ся до Моск­вы и пе­ре­дал ца­рю Ми­ха­и­лу Фе­о­до­ро­ви­чу от­чет о сво­ем пу­те­ше­ствии, в ко­то­ром бы­ли крат­ко из­ло­же­ны об­сто­я­тель­ства, при­вед­шие его в Моск­ву, и опи­са­ны чу­де­са, слу­чив­ши­е­ся с ним во вре­мя стран­ство­ва­ния по мо­лит­вам к Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це через Ее Ку­пя­тиц­кую ико­ну. Свя­той ото­слал ца­рю спи­сок с ико­ны с по­же­ла­ни­ем во­дру­зить его «на хо­ро­гви во­ен­ные в по­мно­жене пра­во­слав­ной ве­ры». По­лу­чив бо­га­тую ми­ло­сты­ню от ца­ря, 16 июля 1638 г. он вер­нул­ся в Ку­пя­тиц­кий мо­на­стырь.

В 1640 г. св. Афа­на­сий стал игу­ме­ном брест­ско­го во имя прп. Си­мео­на Столп­ни­ка мо­на­сты­ря и на­чал ак­тив­ную де­я­тель­ность по вос­ста­нов­ле­нию прав брест­ско­го пра­во­слав­но­го брат­ства и воз­вра­ще­нию за­хва­чен­ных уни­а­та­ми хра­мов, про­воз­гла­шая всю­ду, что уния с Ри­мом про­кля­та «вечне». На сей­ме в Вар­ша­ве в сен­тяб­ре 1641 г. ему уда­лось до­бить­ся от ко­ро­ля Вла­ди­сла­ва IV под­твер­жде­ния прав брат­ства, но канц­лер и под­канц­лер от­ка­за­лись за­ве­рить ко­ролев­ский при­ви­лей пе­ча­тя­ми, без че­го он не имел за­кон­ной си­лы, по­это­му свя­той в 1643 г. сно­ва при­е­хал в Вар­ша­ву на сейм. Боль­шое впе­чат­ле­ние на него про­из­ве­ли встре­чи с недо­воль­ны­ми уни­ей го­ро­жа­на­ми, при­е­хав­ши­ми в го­род из раз­ных мест Ре­чи Поспо­ли­той. Го­лос от ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы по­ве­лел св. Афа­на­сию при по­мо­щи Ку­пя­тиц­ко­го об­ра­за жа­ло­вать­ся ко­ро­лю на при­тес­не­ния, чи­ни­мые пра­во­слав­ным, и при­гро­зить Бо­жи­им гне­вом за на­саж­де­ние унии. На сей­ме он вы­сту­пил с жа­ло­бой на бес­прав­ное по­ло­же­ние пра­во­слав­ных в Поль­ше и раз­дал знат­ным чле­нам сей­ма спис­ки с Ку­пя­тиц­кой ико­ны, снаб­див их тек­стом, со­дер­жав­шим тре­бо­ва­ние ис­ко­ре­нить унию и «успо­ко­ить» пра­во­слав­ную ве­ру.

При­сут­ство­вав­шие на сей­ме пра­во­слав­ные иерар­хи и на­сто­я­те­ли боль­ших мо­на­сты­рей, ко­то­рые в тя­же­лые для Церк­ви вре­ме­на бы­ли за­ня­ты ис­клю­чи­тель­но лич­ны­ми де­ла­ми (в этой свя­зи свя­той упо­ми­на­ет ар­хим. Леон­тия (Ши­ти­ка), Мсти­слав­ско­го еп. Силь­ве­ст­ра (Ко­со­ва), Пе­ре­мышль­ско­го еп. Силь­ве­ст­ра (Гуле­ви­ча) и др.), опа­са­ясь непред­ска­зу­е­мых дей­ствий св. Афа­на­сия, по­са­ди­ли его под стра­жу. Свя­той, юрод­ствуя, вы­рвал­ся из тюрь­мы на ули­цу по­чти на­гим, имея на се­бе кло­бук и па­ра­манд, из­би­вал се­бя по­со­хом и вы­кри­ки­вал про­кля­тия унии. Пра­во­слав­ные епи­ско­пы су­ди­ли его и ли­ши­ли са­на. Суд мит­ро­по­ли­чьей кон­си­сто­рии в Ки­е­ве, в дол­гом ожи­да­нии ко­то­ро­го св. Афа­на­сий на­пи­сал объ­яс­ни­тель­ную за­пис­ку на «рус­ском» и ла­ты­ни, вклю­чив в нее текст, роз­дан­ный им на сей­ме 1643 г., оправ­дал свя­то­го. Ки­ев­ский мит­ро­по­лит свт. Петр (Мо­ги­ла) вос­ста­но­вил его в сане игу­ме­на и вер­нул в Брест.

По­сле то­го как св. Афа­на­сий услы­шал го­лос от Ку­пя­тиц­кой ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, по­веле­вав­ший ему еще раз про­сить ко­ро­ля об уни­что­же­нии унии, свя­той го­то­вил­ся вновь за­щи­щать Пра­во­сла­вие на сей­ме в 1645 г., но был аре­сто­ван в ка­че­стве за­лож­ни­ка за от­прав­лен­но­го в Моск­ву Яна Лу­бу. (Бу­дучи по де­лам брест­ско­го брат­ства в Кра­ко­ве в 1644 г., свя­той пе­ре­дал рус­ско­му по­слу пись­мо Лу­бы, неко­то­рые вы­ра­же­ния ко­то­ро­го за­ста­ви­ли рус­ское пра­ви­тель­ство воз­бу­дить де­ло о са­мо­зван­це и по­тре­бо­вать его вы­да­чи.)

Осво­бож­ден­ный по по­ве­ле­нию ко­ро­ля, свя­той был по­ме­щен в Ки­е­во-Пе­чер­ский мо­на­стырь. По­сле смер­ти мит­ро­по­ли­та Пет­ра (Мо­ги­лы) он вер­нул­ся в Брест. Несмот­ря на то что там св. Афа­на­сий не пред­при­ни­мал ак­тив­ных дей­ствий про­тив уни­а­тов, по­сле на­ча­ла ка­зац­ко­го вос­ста­ния в 1648 г., в об­ста­нов­ке но­во­го го­не­ния на пра­во­слав­ных со смер­тью ко­ро­ля Вла­ди­сла­ва, он был лож­но об­ви­нен в свя­зях с ка­за­ка­ми. Хо­тя об­ви­не­ние не под­твер­ди­лось, за кри­ти­ку унии свя­той был бро­шен в тем­ни­цу и 5 сен­тяб­ря (по дру­гой вер­сии, 20 июля) 1648 г. по­сле от­ка­за от­речь­ся от пра­во­слав­ной ве­ры под­верг­нут же­сто­кой каз­ни. В мае 1649 г. мо­на­хи Си­мео­нов­ско­го мо­на­сты­ря отыс­ка­ли остан­ки св. Афа­на­сия со сле­да­ми му­че­ний, ко­то­рые да­ли по­вод пред­по­ло­жить, что свя­той был по­хо­ро­нен за­жи­во, и сна­ча­ла пе­ре­нес­ли их в Рож­де­ствен­ский мо­на­стырь, за­тем по­хо­ро­ни­ли в хра­ме во имя прп. Си­мео­на Столп­ни­ка.

По­чи­та­ние пре­по­доб­но­му­че­ни­ка на­ча­лось сра­зу по­сле его ги­бе­ли. 5 ян­ва­ря 1658 г. ар­хим. Ки­е­во-Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря Ин­но­кен­тий (Ги­зель) и ар­хим. Иосиф (Нелю­бо­вич-Ту­каль­ский) пи­са­ли ца­рю Алек­сею Ми­хай­ло­ви­чу о том, что нетлен­ные остан­ки св. Афа­на­сия по­чи­ва­ют в Бре­сте. 20 июля 1666 г. там бы­ли от­кры­ты мо­щи свя­то­го. По при­ка­зу Пет­ра I гла­ва от мо­щей бы­ла пе­ре­не­се­на в Санкт-Пе­тер­бург.

В на­ча­ле XIX в. в мо­на­сты­ре сго­рел храм Си­мео­на Столп­ни­ка и про­пал ряд бу­маг, от­но­ся­щих­ся к св. Афа­на­сию. Мед­ная ра­ка с его мо­ща­ми рас­пла­ви­лась, но свящ. С. Ли­тов­ский с при­хо­жа­на­ми отыс­кал ча­сти­цы мо­щей, и они бы­ли по­ме­ще­ны на оло­вян­ном блю­де в ал­та­ре тра­пез­ной церк­ви. В 1823 г. мо­щи бы­ли пе­ре­ло­же­ны в де­ре­вян­ный ков­чег и по­став­ле­ны в церк­ви, в 1857 г. - по­ме­ще­ны в се­реб­ря­ный по­зо­ло­чен­ный ков­чег, по­жерт­во­ван­ный Н. А. По­ли­ва­но­вым в бла­го­дар­ность за чу­дес­ное ис­це­ле­ние сво­е­го сы­на по мо­лит­ве к свя­то­му. (В 1935 ков­чег был пе­ре­дан в ГИМ из Ан­ти­ре­ли­ги­оз­но­го му­зея ис­кусств в Дон­ском мо­на­сты­ре.) В 1894 г. над ков­че­гом бы­ла из­го­тов­ле­на сень с изо­бра­же­ни­ем свя­то­го. Осе­нью 1894 г. ча­сти­ца его мо­щей бы­ла по­жерт­во­ва­на в Лес­нин­ский жен­ский мо­на­стырь.

ПОЛНОЕ ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИКА АФАНАСИЯ, ИГУМЕНА БРЕСТСКОГО

«О, ес­ли бы вер­но взве­ше­ны бы­ли вопли мои, и вме­сте с ни­ми по­ло­жи­ли на ве­сы стра­да­ние мое! Оно, вер­но, пе­ре­тя­ну­ло бы пе­сок мо­рей!» (Иов.6,2-3) – мог бы вос­по­мя­нуть сло­ва мно­го­стра­даль­но­го Иова пре­по­доб­ный му­че­ник Афа­на­сий, игу­мен Брест­ский, сра­жав­ший­ся ме­чом ду­хов­ным за пра­во­слав­ную ве­ру, го­ни­мый и уби­ен­ный от­ступ­ни­ка­ми, сы­но­вья­ми лжи. 

Ве­ро­ят­но, на­чаль­ные зна­ния Афа­на­сий по­лу­чил в од­ной из брат­ских школ, где, на­учен­ные гре­че­ско­му и цер­ков­но­сла­вян­ско­му язы­ку, сло­ву Бо­жию и свя­то­оте­че­ским тво­ре­ни­ям, го­то­ви­лись вы­со­ко­об­ра­зо­ван­ные лю­ди, мо­гу­щие про­ти­во­сто­ять уни­ат­ско­му на­си­лию и ка­то­ли­че­ско­му про­зе­ли­тиз­му. Но об­ра­зо­ва­ние, по­лу­чен­ное в брат­ском учи­ли­ще, не вполне удо­вле­тво­ря­ло лю­бо­зна­тель­но­го юно­шу, и он про­шел обу­че­ние в Ви­лен­ской иезу­ит­ской кол­ле­гии, ку­да при­ни­ма­лись мо­ло­дые лю­ди всех хри­сти­ан­ских кон­фес­сий.

Служ­бу свою в ка­че­стве до­маш­не­го на­став­ни­ка мо­ло­дой уче­ный на­чал в до­мах пра­во­слав­ной и ка­то­ли­че­ской шлях­ты, но в 1620 го­ду жизнь его по­па­ла в иное рус­ло: Филип­по­ви­ча, по­ло­жи­тель­но за­ре­ко­мен­до­вав­ше­го се­бя бо­га­ты­ми зна­ни­я­ми, бла­го­нра­ви­ем и бес­спор­ном пе­да­го­ги­че­ским та­лан­том, при­гла­сил гет­ман Лев Са­пе­га, канц­лер Ве­ли­ко­го кня­же­ства Ли­тов­ско­го. Гет­ман по­ру­чил ему во­пи­та­ние неко­е­го «Дмит­ро­ви­ча», пред­став­лен­но­го Афа­на­сию рус­ским ца­ре­ви­чем Иоан­ном – яко­бы пле­мян­ни­ком умер­ше­го в 1598 го­ду Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча, вну­ком Иоан­на IV Гроз­но­го от его млад­ше­го сы­на Ди­мит­рия, под име­нем ко­то­ро­го в 1604–1612 го­дах вы­сту­па­ло несколь­ко са­мо­зван­цев. Од­ним из та­ких «пре­тен­ден­тов» и был пред­став­лен отец уче­ни­ка Афа­на­сия, ко­то­ро­го по­ля­ки го­то­ви­ли на рос­сий­ский пре­стол: Ди­мит­рий-Ми­ха­ил Лу­ба, уби­тый в Москве во вре­мя мя­те­жа про­тив опол­че­ния Лже­д­мит­рия I. Же­на Ми­ха­и­ла Лу­бы Ма­рия умер­ла в за­клю­че­нии, а ма­ло­лет­не­го сы­на взял некто Вой­цех Бе­лин­ский, ко­то­рый при­вез ди­тя в Поль­шу и вы­да­вал за сы­на Ди­мит­рия и Ма­ри­ны Мни­шек, на са­мом де­ле по­ве­шен­но­го. Обо всем этом бы­ло объ­яв­ле­но на сей­ме пе­ред ко­ро­лем, по­ру­чив­шим вос­пи­та­ние Ива­на Ди­мит­ри­е­ви­ча Льву Са­пе­ге. Тот на­зна­чил со­дер­жа­ние «ца­ре­ви­чу» в шесть ты­сяч зло­тых в год из до­хо­дов Бре­ста и Брест­ско­го по­ве­та.

Семь лет слу­жил Афа­на­сий «ин­спек­то­ром» лже­ца­ре­ви­ча, при­хо­дя по­сте­пен­но к уве­рен­но­сти, что этот «некий ца­ре­вич мос­ков­ский», «некий Лу­ба», «и сам о се­бе не зна­ю­щий , что он та­кое», яв­ля­ет­ся оче­ред­ным са­мо­зван­цем. Уве­рен­ность эта с те­че­ни­ем вре­ме­ни уси­ли­ва­лась, осо­бен­но ко­гда со­дер­жа­ние Лу­бы умень­ши­лось до сот­ни зло­тых в год, а у са­мо­го гет­ма­на Са­пе­ги как-то вы­рва­лось: «Кто его зна­ет, кто он есть!»

Став неволь­ным со­участ­ни­ком по­ли­ти­че­ской ин­три­ги про­тив Мос­ков­ско­го го­су­да­ря, из­вест­но­го за­щит­ни­ка пра­во­сла­вия Ми­ха­и­ла Фе­до­ро­ви­ча Ро­ма­но­ва, сы­на рус­ско­го пат­ри­ар­ха Фила­ре­та, Филип­по­вич в 1627 го­ду оста­вил двор канц­ле­ра и уда­лил­ся в ке­ллию Ви­лен­ско­го Свя­то-Ду­хо­ва мо­на­сты­ря, где вско­ре при­нял по­стриг от на­мест­ни­ка Иоси­фа Боб­ри­ко­ви­ча. В ско­ром вре­ме­ни по его бла­го­сло­ве­нию Афа­на­сий про­шел по­слу­ша­ние в Ку­те­ин­ском мо­на­сты­ре под Ор­шей, ос­но­ван­ном недав­но, в 1623 го­ду Бог­да­ном Стет­ке­ви­чем и су­пру­гою его Еле­ной Со­ло­ме­рец­кой (В. Зве­рин­ский. Ма­те­ри­а­лы для ис­то­ри­ко-то­по­гра­фи­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния. СПб. 1892 С. 172), а за­тем – в Ме­жи­гор­ской оби­те­ли под Ки­е­вом, у игу­ме­на Ком­мен­та­рия (упо­ми­на­ет­ся под 1627 го­дом) и бра­та Ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та Иова Бо­рец­ко­го – Са­му­и­ла. Впро­чем, уже в 1632 го­ду Ме­жи­гор­ский игу­мен от­пу­стил Афа­на­сия в Виль­ну, где тот был ру­ко­по­ло­жен в сан иеро­мо­на­ха.

В сле­ду­ю­щем го­ду Афа­на­сий вновь по­ки­нул мо­на­стырь Свя­то­го Ду­ха и на­пра­вил­ся в ка­че­стве на­мест­ни­ка игу­ме­на Леон­тия Ши­ти­ка в Ду­бойн­ский мо­на­стырь под Пин­ском, так­же под­на­чаль­ный ви­лен­ской мо­на­ше­ской оби­те­ли, где и про­вел в за­бо­тах о бра­тии, по­стах и мо­лит­вах три го­да.

В 1636 го­ду ярый сто­рон­ник ка­то­ли­че­ско­го про­зе­ли­тиз­ма Аль­брехт Рад­зи­вилл, на­ру­шая из­дан­ные ко­ро­лем Вла­ди­сла­вом IV «Ста­тьи успо­ко­е­ния», си­лой из­гнал из Ду­бойн­ско­го мо­на­сты­ря пра­во­слав­ных на­сель­ни­ков, чтобы пе­ре­дать оби­тель иезу­и­там, ко­то­рые неза­дол­го до то­го ста­ра­ни­я­ми то­го же Аль­брех­та обос­но­ва­лись в Пин­ске. Афа­на­сий, бу­дучи не в си­лах про­ти­во­сто­ять маг­на­ту и удер­жать мо­на­стырь, со­ста­вил жа­ло­бу с по­вест­во­ва­ни­ем об учи­нен­ном без­за­ко­нии, но этот пись­мен­ный про­тест, под­пи­сан­ный мно­же­ством пра­во­слав­ных, не при­нес по­ло­жи­тель­ных ре­зуль­та­тов.

Из­гнан­ный из свя­той оби­те­ли, Афа­на­сий Филип­по­вич при­шел в Ку­пя­тиц­кий мо­на­стырь к игу­ме­ну Ил­ла­ри­о­ну Де­ни­со­ви­чу. Оби­тель эта бы­ла ос­но­ва­на в 1628 го­ду вдо­вою брест­ско­го каш­те­ля­на Гри­го­рия Вой­ны Апол­ло­ни­ей и ее сы­ном Ва­си­ли­ем Ко­птем при чу­до­дей­ствен­ной иконе Бо­жи­ей Ма­те­ри, на­пи­сан­ной внут­ри кре­ста, неко­гда со­жжен­ной та­та­ра­ми, а по­сле чу­дес­но явив­шей­ся по­сре­ди пла­ме­ни. Здесь, под свя­тым по­кро­вом «ма­лой раз­ме­ра­ми, но ве­ли­кой чу­де­са­ми» ико­ны, и про­жи­вал бла­жен­ный Афа­на­сий в сер­деч­ной друж­бе с ино­ком Ма­ка­ри­ем То­ка­рев­ским.

Этот Ма­ка­рий в 1637 го­ду при­вез от мит­ро­по­ли­та Пет­ра Мо­ги­лы уни­вер­сал, поз­во­ля­ю­щий сбор «ял­муж­ны» – по­да­я­ния на вос­ста­нов­ле­ние Ку­пя­тиц­кой мо­на­стыр­ской церк­ви. И вот по со­ве­ту бра­тии мо­на­сты­ря и бла­го­сло­ве­нию игу­ме­на в но­яб­ре 1637 го­да Афа­на­сий Филип­по­вич от­пра­вил­ся со­би­рать по­жерт­во­ва­ния. Для это­го он ре­шил­ся на до­ста­точ­но сме­лые дей­ствия: на­пра­вил­ся в Моск­ву, чтобы, со­би­рая по­жерт­во­ва­ния, ис­кать за­щи­ты пра­во­сла­вия у Мос­ков­ско­го ца­ря. Неза­дол­го пе­ред до­ро­гой ему бы­ло ви­де­ние, ко­то­ро­го спо­до­бил­ся и игу­мен оби­те­ли: в пы­ла­ю­щей пе­чи го­рел ко­роль Си­гиз­мунд, пап­ский нун­ций и гет­ман Са­пе­га. Это ви­де­ние Афа­на­сий счел бла­гим пред­зна­ме­но­ва­ни­ем ско­ро­го тор­же­ства пра­во­сла­вия. Непо­сред­ствен­но же пе­ред ухо­дом в Мос­ко­вию Афа­на­сий, мо­лясь в цер­ков­ном при­тво­ре, ви­дел сквозь окош­ко ико­ну Бо­го­ро­ди­цы и услы­шал ка­кой-то шум и го­лос от ико­ны «Иду и Я с то­бою!», а по­сле за­ме­тил и умер­ше­го за несколь­ко лет пе­ред тем диа­ко­на Нее­мию, про­мол­вив­ше­го: «Иду и я при Гос­по­же мо­ей!» Так, за­ру­чив­шись обе­то­ва­ни­ем чу­дес­но­го по­кро­ви­тель­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, про­стив­шись с бра­ти­ей и по­лу­чив бла­го­сло­ве­ние игу­ме­на, Афа­на­сий от­пра­вил­ся в путь.

При­быв в Слуцк, он встре­тил­ся с неожи­дан­ны­ми труд­но­стям: ар­хи­манд­рит Са­му­ил Ши­тик от­нял у него мит­ро­по­ли­чий уни­вер­сал по той при­чине, что Филип­по­вич не имел пра­ва де­лать сбо­ры на тер­ри­то­рии, не от­но­ся­щей­ся к Луц­кой епар­хии. Ко­гда же в кон­це ян­ва­ря 1638 го­да кон­фликт был раз­ре­шен, Афа­на­сий со сво­им спут­ни­ком Вол­ко­виц­ким на­пра­вил­ся в Ку­тей­но про­сить игу­ме­на Ио­и­ля Тру­це­ви­ча, свя­зан­но­го с наи­бо­лее из­вест­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми рос­сий­ско­го ду­хо­вен­ства, по­со­дей­ство­вать в пе­ре­хо­де гра­ни­цы в Мос­ко­вию (над гра­ни­цей был уси­лен над­зор из-за то­го, что ка­за­ки, опа­са­ясь рас­пра­вы по­сле недав­не­го бун­та, бе­жа­ли из Ре­чи Поспо­ли­той в Рос­сию).

Взяв у игу­ме­на Ио­и­ля ре­ко­мен­да­тель­ные пись­ма, «кар­то­чек све­доч­ных о се­бе», – Филип­по­вич на­пра­вил­ся в Ко­пысь, Мо­гилев, Шклов и вновь воз­вра­тил­ся в Ку­те­ин­ский мо­на­стырь, где на­мест­ник Иосиф Сур­та ре­ко­мен­до­вал про­брать­ся в Мос­ков­ское цар­ство через Труб­чевск. Сбив­шись с до­ро­ги и ед­ва не уто­нув и Дне­пре, ограб­лен­ные и из­би­тые на од­ном из по­сто­я­лых дво­ров, пу­те­ше­ствен­ни­ки до­бра­лись, на­ко­нец, до Труб­чев­ска. Од­на­ко и здесь их жда­ла неуда­ча; князь Тру­бец­кой ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся вы­дать им про­пуск, по­до­зре­вая в них ла­зут­чи­ков.

Вы­нуж­ден­ный воз­вра­тить­ся, Афа­на­сий по­се­тил по до­ро­ге Чов­ский мо­на­стырь, где один из стар­цев по­со­ве­то­вал ему сде­лал по­пыт­ку пе­рей­ти гра­ни­цу в рай­оне Нов­го­род-Се­вер­ско­го при со­дей­ствии та­мош­не­го во­е­во­ды Пет­ра Пе­се­чин­ско­го. Па­лом­ник с бла­го­дар­но­стью при­нял доб­рый со­вет и пе­ре­сек гра­ни­цу у се­ла Ше­пеле­во.

Од­на­ко на этом не за­кон­чи­лись труд­но­сти Афа­на­сия: по пу­ти в Моск­ву у него про­изо­шла раз­молв­ка с по­слуш­ни­ком Они­си­мом, по­те­ряв­шим на­деж­ду до­бить­ся по­став­лен­ной це­ли.

На­ко­нец, хо­до­ки при­шли к вра­там сто­ли­цы. В Москве они оста­но­ви­лись в За­моск­во­ре­чье, на Ор­дын­ке, где в мар­те 1638 го­да Афа­на­сий со­ста­вил за­пис­ку ца­рю, из­ла­гая свою мис­сию и ис­то­рию пу­те­ше­ствия в ви­де днев­ни­ка. В этой за­пис­ке Афа­на­сий по­ка­зал бед­ствен­ное по­ло­же­ние пра­во­слав­ной церк­ви в Ре­чи Поспо­ли­той, раз­вер­нув кар­ти­ну на­си­лий и над­ру­га­тельств над пра­во­сла­ви­ем, умо­лял рос­сий­ско­го го­су­да­ря за­сту­пить­ся за рус­скую ве­ру. Он так­же со­ве­то­вал ца­рю сде­лать на во­ин­ских хо­руг­вях изо­бра­же­ние Ку­пя­тиц­кой Бо­жи­ей Ма­те­ри, с по­мо­щью ко­то­рой уда­лось со­вер­шить столь труд­ное и небез­опас­ное пу­те­ше­ствие. За­пис­ка эта вме­сте с изо­бра­же­ни­ем чу­до­твор­но­го об­ра­за бы­ла пе­ре­да­на ца­рю. В ито­ге Афа­на­сий был при­нят в По­соль­ской из­бе, где, ви­ди­мо рас­ска­зал и о го­то­вя­щем­ся са­мо­зван­це. Уже в сле­ду­ю­щем го­ду в Поль­шу бы­ла по­сла­на ко­мис­сия во гла­ве с бо­яри­ном Ива­ном Пла­ки­ди­ным для вы­яв­ле­ния са­мо­зван­цев; до­не­се­ние гла­вы ко­мис­сии под­твер­ди­ло све­де­ния Афа­на­сия (Па­мят­ни­ки рус­ской ста­ри­ны. СПб. 1885. Т.8).

В Цве­то­нос­ное Верб­ное вос­кре­се­нье Афа­на­сий по­ки­нул Моск­ву с щед­ры­ми по­жерт­во­ва­ни­я­ми для Ку­пя­тиц­кой церк­ви, 16 июня при­был в Виль­ну, а в июле до­стиг пре­де­лов род­ной оби­те­ли.

В 1640 го­ду бра­тия Брест­ско­го Си­мео­но­ва мо­на­сты­ря, ли­шив­ша­я­ся игу­ме­на, по­сла­ла в Ку­пя­ти­цы про­ше­ние бла­го­сло­вить к ним игу­ме­ном Афа­на­сия Филип­по­ви­ча ли­бо Ма­ка­рия То­ка­рев­ско­го. Вы­бор пал на Афа­на­сия, ко­то­рый на­пра­вил­ся в Брест. Здесь он ока­зал­ся в са­мом цен­тре борь­бы пра­во­сла­вия с уни­ей, ибо Брест был го­ро­дом, в ко­то­ром по­яви­лось на свет и как ни­где боль­ше рас­про­стра­ни­лось «гре­ко-ка­то­ли­че­ство». Еще ра­нее все 10 пра­во­слав­ных хра­мов го­ро­да бы­ли пре­вра­ще­ны в уни­ат­ские, и толь­ко в 1632 го­ду пра­во­слав­но­му брат­ству уда­лось воз­вра­тить храм во имя Си­мео­на Столп­ни­ка с мо­на­сты­рем при нем, а в 1633 – цер­ковь в честь Рож­де­ства Бо­го­ро­ди­цы.

Уни­а­ты, од­на­ко, не пре­кра­ти­ли сво­их по­ся­га­тельств, и вско­ре игу­ме­ну Афа­на­сию при­шлось разыс­ки­вать «фун­да­ции» на пра­во­слав­ные хра­мы: бы­ло най­де­но и за­не­се­но в го­род­ские кни­ги маг­де­бур­гии шесть до­ку­мен­тов XV ве­ка, от­но­ся­щих­ся к брест­ско­му Ни­коль­ско­му брат­ству, объ­еди­няв­ше­му мо­на­сты­ри Рож­де­ства Бо­го­ро­ди­цы и Си­мео­на Столп­ни­ка. Най­ден­ные игу­ме­ном до­ку­мен­ты да­ва­ли ос­но­ва­ния к юри­ди­че­ско­му оформ­ле­нию прав Рож­де­ство-Бо­го­ро­дич­но­го брат­ства, и брест­ский по­движ­ник от­пра­вил­ся в сен­тяб­ре 1641 го­да в Вар­ша­ву на сейм, где по­лу­чил 13 ок­тяб­ря ко­ролев­ский при­ви­лей, под­твер­ждав­ший пра­ва брат­чи­ков и поз­во­ля­ю­щий при­об­ре­сти в Бре­сте ме­сто для по­строй­ки брат­ско­го до­ма.

Но при­ви­лей этот над­ле­жа­ло ра­ти­фи­ци­ро­вать у канц­ле­ра Аль­брех­та Рад­зи­вил­ла и под­канц­ле­ра Триз­ны, ко­то­рые от­ка­за­лись, да­же за 30 та­ле­ров, ко­то­рые мог пред­ло­жить им игу­мен, за­ве­рить при­ви­лей сво­и­ми пе­ча­тя­ми, ссы­ла­ясь на то, что «под клят­вою за­пре­ще­но им от свя­то­го от­ца па­пе­жа, чтобы бо­лее уж ве­ра гре­че­ская здесь не мно­жи­лась». Не смог­ли по­мочь игу­ме­ну Брест­ско­му и со­бран­ные на сей­ме пра­во­слав­ные епи­ско­пы, опа­сав­ши­е­ся, что в борь­бе за мень­шее мож­но по­те­рять боль­шее, вы­звав вол­ну но­вых пре­сле­до­ва­ний со сто­ро­ны вла­стей. Игу­мен Афа­на­сий, од­на­ко, укреп­лен­ный в право­те сво­е­го де­ла бла­го­сло­ве­ни­ем чу­до­твор­ной ико­ны, вновь сде­лал по­пыт­ку за­ве­рить дан­ный при­ви­лей, – и вновь без­успеш­но. То­гда он явил­ся на сейм и об­ра­тил­ся непо­сред­ствен­но к ко­ро­лю с офи­ци­аль­ной жа­ло­бой – «су­пли­кой», – тре­буя, «чтобы ве­ра прав­ди­вая гре­че­ская ос­но­ва­тель­но бы­ла успо­ко­е­на, а уния про­кля­тая уни­что­же­на и в ни­что об­ра­ще­на», угро­жая мо­нар­ху Бо­жи­ей ка­рой, ес­ли он не обуз­да­ет дик­тат Ко­сте­ла.

Об­ли­че­ние это, про­из­не­сен­ное 10 мар­та 1643 го­да, при­ве­ло ко­ро­ля и сейм в силь­ней­шее раз­дра­же­ние. Игу­ме­на Афа­на­сия аре­сто­ва­ли и за­клю­чи­ли вме­сте с со­рат­ни­ком его диа­ко­ном Леон­ти­ем в до­ме ко­ролев­ско­го при­врат­ни­ка Яна Же­ле­зо­в­ско­го на несколь­ко недель – до сей­мо­во­го разъ­ез­да. Ли­шен­ный воз­мож­но­сти ра­зьяс­нить при­чи­ны сво­е­го вы­ступ­ле­ния, игу­мен Брест­ский воз­ло­жил на се­бя по­двиг доб­ро­воль­но­го юрод­ства и 25 мар­та, на празд­но­ва­ние Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, бе­жал из-под стра­жи и, встав на ули­це в кап­ту­ре и па­ра­ман­те, бия се­бя по­со­хом в грудь, при­на­род­но про­из­нес про­кля­тие унии.

Вско­ре он был схва­чен и вновь за­клю­чен под стра­жу, а по­сле окон­ча­ния сей­ма пре­дан цер­ков­но­му су­ду. Суд для успо­ко­е­ния вла­стей вре­мен­но ли­шил его иерей­ско­го и игу­мен­ско­го са­на и от­пра­вил в Ки­ев на за­вер­ши­тель­ное раз­би­ра­тель­ство кон­си­сто­рии. В ожи­да­нии окон­ча­тель­но­го по­ста­нов­ле­ния су­да пре­по­доб­ный Афа­на­сий под­го­то­вил объ­яс­ни­тель­ную за­пис­ку на ла­ты­ни, ибо пред­по­ла­гал­ся при­езд пра­ви­тель­ствен­но­го об­ви­ни­те­ля. Вда­ли от раз­дра­жен­ной Вар­ша­вы и вер­хов­ных вла­стей суд, про­хо­див­ший под пред­се­да­тель­ством рек­то­ра Ки­е­во-Мо­ги­лян­ской кол­ле­гии Ин­но­кен­тия Ги­зе­ля, по­ста­но­вил, что Афа­на­сий уже ис­ку­пил свой «грех» за­клю­че­ни­ем, и по­это­му ему предо­став­ля­ет­ся сво­бо­да и воз­вра­ща­ет­ся свя­щен­ни­че­ский сан. Мит­ро­по­лит Петр Мо­ги­ла под­твер­дил это ре­ше­ние и 20 июня от­пра­вил пре­по­доб­но­го в мо­на­стырь Си­мео­на Столп­ни­ка с по­сла­ни­ем, в ко­то­ром пред­пи­сы­ва­лось быть бо­лее осто­рож­ным и сдер­жан­ным в цер­ков­ных де­лах.

Так пре­по­доб­ный Афа­на­сий воз­вра­тил­ся в Брест, где и про­жил «в по­кое вре­мя нема­лое». По­кой этот был весь­ма от­но­си­тель­ным, ибо не пре­кра­ща­лись непре­рыв­ные на­па­де­ния на оби­тель иезу­ит­ских сту­ден­тов и уни­ат­ских свя­щен­ни­ков, оскорб­ляв­ших и да­же из­би­вав­ших пра­во­слав­ных ино­ков.

Рас­счи­ты­вая по­лу­чить под­держ­ку у но­во­го­род­ско­го во­е­во­ды Ни­ко­лая Са­пе­ги, счи­тав­ше­го­ся па­тро­ном Си­мео­но­ва мо­на­сты­ря, и в упо­ва­нии на то, что он по­мо­жет ис­хло­по­тать охран­ную гра­мо­ту для пра­во­слав­ных бе­ре­стей­цев, пре­по­доб­ный Афа­на­сий от­пра­вил­ся в Кра­ков, за­ни­ма­ясь од­новре­мен­но сбо­ром по­жерт­во­ва­ний для сво­ей оби­те­ли. К со­жа­ле­нию, под­держ­ки вель­мож­но­го во­е­во­ды най­ти не уда­лось, и пре­по­доб­ный на­пра­вил­ся к мос­ков­ско­му по­слу кня­зю Льво­ву, про­жи­вав­ше­му в то вре­мя в Кра­ко­ве и за­ни­мав­ше­му­ся рас­сле­до­ва­ни­ем о са­мо­зван­цах. Встре­тив­шись с ним, Афа­на­сий рас­ска­зал о сво­ем пу­те­ше­ствии в Моск­ву, а так­же со­об­щил мно­же­ство фак­тов о Яне-Фав­стине Лу­бе, предъ­явив од­но из его по­след­них по­сла­ний, опре­де­лен­ные фраг­мен­ты ко­то­ро­го да­ва­ли ос­но­ва­ния воз­бу­дить про­тив са­мо­зван­ца су­деб­ное рас­сле­до­ва­ние.

Вы­зван­ный из Кра­ко­ва в Вар­ша­ву пись­мом вар­шав­ско­го юри­ста Зы­чев­ско­го, ко­то­рый со­об­щал 3 мая 1644 го­да, что его уси­ли­я­ми гра­мо­та, по­ру­чен­ная Афа­на­си­ем к за­ве­ре­нию у канц­ле­ра, уже снаб­же­на необ­хо­ди­мы­ми пе­ча­тя­ми, и тре­бо­вал вы­ку­пить при­ви­лей за шесть ты­сяч зло­тых, пре­по­доб­ный Афа­на­сий без­от­ла­га­тель­но на­пра­вил­ся в сто­ли­цу. Но, ко­гда при про­вер­ке ока­за­лось, что при­ви­лей не вне­сен в ко­ролев­скую мет­ри­ку и, сле­до­ва­тель­но, не име­ет за­кон­ной си­лы, игу­мен от­ка­зал­ся вы­ку­пить фик­тив­ный до­ку­мент.

Вер­нув­шись в Брест из Вар­ша­вы, пре­по­доб­ный Афа­на­сий за­ка­зал в бер­нар­дин­ском мо­на­сты­ре ко­пию Ку­пя­тиц­кой ико­ны и по­ме­стил ее в сво­ей ке­лии; вдох­нов­лен­ный этим об­ра­зом, он при­сту­пил к сло­же­нию но­вой пуб­лич­ной жа­ло­бы, с ко­то­рой рас­счи­ты­вал вы­сту­пить на сей­ме 1645 го­да. Для это­го же он под­го­то­вил несколь­ко де­сят­ков ко­пий ру­ко­пис­ной «Ис­то­рии пу­те­ше­ствия в Моск­ву» с изо­бра­же­ни­ем Ку­пя­тиц­кой ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри.

Пла­нам Афа­на­сия не суж­де­но бы­ло сбыть­ся: за несколь­ко недель до от­кры­тия сей­ма, ле­том 1645 го­да он был аре­сто­ван и под кон­во­ем от­прав­лен в Вар­ша­ву в ка­че­стве за­лож­ни­ка за уве­зен­но­го в Моск­ву Лу­бу. Несмот­ря на еже­днев­ные до­про­сы и пыт­ки, обод­ря­е­мый сво­и­ми по­сле­до­ва­те­ля­ми, о чем сви­де­тель­ству­ет, к при­ме­ру, пись­мо неко­е­го Ми­ха­и­ла от 1 июня, игу­мен Брест­ский не пре­кра­тил пуб­лич­ной по­ле­ми­че­ской де­я­тель­но­сти и на­пи­сал «Но­ви­ны», в ко­то­рых по­ме­стил свой соб­ствен­ный ду­хов­ный стих, са­мо­сто­я­тель­но по­ло­жен­ный на му­зы­ку:

Да­руй по­кой Церк­ви Сво­ей, Хри­сте Бо­же,
Тер­пе­ти болт не вем, ес­ли хто з нас змо­же.
Дай по­мощ от пе­ча­ли,
Абысмы вце­ли зо­ста­ли.

В ве­ре свя­той непо­роч­ной в ми­лы ле­та,
Гды ж при­хо­дят страш­ные дни в ко­нец све­та.
Вы­лу­ча­еш, хто з нас, Пане,
По пра­ви­ци Тво­ей стане.

Зви­тя­жай же зрай­цов: пер­вой уни­а­тов,
Пре­по­зи­тов, так­же и их но­ми­на­тов,
Абы болш не ко­ло­ти­ли,
В по­кою лет ко­нец жи­ли.

Пот­лу­ми всех про­тив­ни­ков и их ра­ды,
Абы бол­шей не чи­ни­ли гне­ву и здра­ды
Ме­жы гре­ки и рым­ля­ны,
Гды то люд Твой ест вы­бра­ный.

Будь же сы­ном Пра­во­слав­ным, уни­а­те!
Ест по­ку­та жи­вым лю­дем, ми­лый бра­те!
Хри­стос то те­бе взы­ва­ет
И Пре­чи­стая че­ка­ет...

На про­тя­же­нии по­лу­го­да со­зда­вал неуто­ми­мый во­ин Хри­стов це­лый ряд ста­тей, на­зва­ния ко­то­рых го­во­рят за се­бя: «Фун­да­мент бес­по­ряд­ка Ко­сте­ла Рим­ско­го», «Со­вет на­бож­ный», «О фун­да­мен­те цер­ков­ном», «При­го­тов­ле­ние на суд». Со­ста­вил он и про­ше­ние ко­ро­лю Вла­ди­сла­ву, по­дан­ное 29 июня 1645 го­да. Не зная о судь­бе это­го по­сла­ния, игу­мен на­пи­сал еще од­ну, тре­тью «су­пли­ку» ко­то­рая бы­ла по­да­на од­ним из сто­рон­ни­ков пре­по­доб­но­го в ко­ролев­скую ка­ре­ту во вре­мя вы­ез­да мо­нар­ха.

Су­пли­ка эта об­ра­ти­ла на се­бя вни­ма­ние ко­ро­ля, но прось­ба об осво­бож­де­нии не име­ла ни­ка­ких по­след­ствий, несмот­ря да­же на то что 23 июля по­сол Гав­ри­ил Стемп­ков­ский уго­во­рил но­во­го Рос­сий­ско­го го­су­да­ря Алек­сия вы­пу­стить Лу­бу под по­ру­чи­тель­ство ко­ро­ля и па­нов. Впро­чем, ко­гда ко­ро­лю по­пы­та­лись пе­ре­дать ста­тью игу­ме­на Брест­ско­го «При­го­тов­ле­ние на суд», тот, вос­клик­нув «Не на­до, не на­до уже ни­че­го; ска­зал его вы­пу­стить!», не за­хо­тел при­нять игу­ме­на.

Вме­сте с тем ко­роль Вла­ди­слав пред­ло­жил мит­ро­по­ли­ту Пет­ру Мо­ги­ле вы­звать к се­бе пре­по­доб­но­го Афа­на­сия и по­сту­пить с ним так, как со­чтет нуж­ным. Но в то же вре­мя тю­рем­ные вла­сти под­стре­ка­ли уз­ни­ка к по­бе­гу, чтобы по­лу­чить фор­маль­ное ос­но­ва­ние для его убий­ства. Игу­мен не под­дал­ся на эту про­во­ка­цию, тер­пе­ли­во ожи­дал «по­ряд­но­го из тюрь­мы вы­пу­ще­ния» осо­бен­но ко­гда воз­ник слух, что его со­гла­сил­ся вы­слу­шать сам ко­роль. Ви­ди­мо, поз­же се­на­то­ры все же убе­ди­ли мо­нар­ха не встре­чать­ся с ли­шен­ным сво­бо­ды Брест­ским игу­ме­ном.

3 но­яб­ря 1645 го­да пре­по­доб­ный Афа­на­сий в со­про­вож­де­нии кон­воя был от­прав­лен в Ки­ев, где пре­бы­вал в кел­лии Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря. Здесь он «для ве­до­мо­сти лю­дям пра­во­слав­ным» тру­дил­ся над со­еди­не­ни­ем всех сво­их тру­дов в еди­ное про­из­ве­де­ние – «Диа­ри­уш». 14 сен­тяб­ря 1646 го­да, стре­мясь вновь за­явить о сво­ей неви­нов­но­сти и право­те, пре­по­доб­ный вновь ре­шил­ся на это в об­ра­зе юро­ди­во­го Пе­чер­ской мо­на­сыр­ской церк­ви. Объ­яс­няя позд­нее это дей­ствие, он на­пи­сал «При­чи­ны по­ступ­ку мо­е­го та­ко­вые в церкве свя­той Пе­че­ро-Ки­ев­ской чу­до­твор­ной на Воз­дви­же­ние Чест­но­го Кре­ста ро­ку 1646» – ста­тью, став­шую по­след­ней в его жиз­ни.

Спу­стя три с по­ло­ви­ной ме­ся­ца по­сле упо­мя­ну­тых со­бы­тий, 1 ян­ва­ря 1647 го­да скон­чал­ся мит­ро­по­лит Петр Мо­ги­ла. На по­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­та при­е­ха­ли все пра­во­слав­ные епи­ско­пы Ре­чи Поспо­ли­той, сре­ди ко­то­рых был и Луц­кий иерарх Афа­на­сий Пу­зы­на. Уез­жая, он взял с со­бой пре­по­доб­но­го игу­ме­на Брест­ско­го в ка­че­стве ду­хов­но­го ли­ца, при­над­ле­жа­ще­го к его епар­хии, и по­сле на­стой­чи­вых про­ше­ний брест­ских брат­чи­ков от­пра­вил игу­ме­на в его мо­на­стырь.

Но недол­ги­ми бы­ли мир­ные вре­ме­на. В мар­те 1648 го­да на­ча­лось вос­ста­ние, во гла­ве ко­то­ро­го сто­ял Бог­дан Хмель­ниц­кий; еще через ме­сяц умер ко­роль Вла­ди­слав. В это вре­мя в Ре­чи Поспо­ли­той на­ча­ли дей­ство­вать чрез­вы­чай­ные – кап­ту­ро­вые – су­ды, и 1 июля 1648 го­да ка­пи­тан ко­ролев­ской гвар­дии Шум­ский сде­лал до­нос на пре­по­доб­но­го Афа­на­сия, ко­то­ро­го аре­сто­ва­ли сра­зу по­сле Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии в Рож­де­ство-Бо­го­ро­дич­ной церк­ви.

Об­ви­ни­тель до­кла­ды­вал су­ду о пе­ре­сыл­ке игу­ме­ном неких по­сла­ний и по­ро­ха ка­за­кам Бог­да­на. Пре­по­доб­ный опро­те­сто­вал это за­яв­ле­ние, по­тре­бо­вав предо­став­ле­ния сви­де­тель­ских по­ка­за­ний со сто­ро­ны об­ви­не­ния. Обыск, про­ве­ден­ный в мо­на­сты­ре, не дал ре­зуль­та­тов. Ко­гда об этом бы­ло до­ло­же­но ин­спек­то­ру-об­ви­ни­те­лю, тот в серд­цах про­го­во­рил­ся: «Ей же, чтоб вас по­уби­ва­ло, что не под­бро­си­ли ка­ко­го вор­ка по­ро­ха и не ска­за­ли, буд­то здесь у чер­не­цов на­шли!» Впро­чем, неспо­соб­ные до­ка­зать соб­ствен­ную кле­ве­ту, об­ви­ни­те­ли вы­дви­ну­ли дру­гое, глав­ное свое об­ви­не­ние, и по нему ре­ши­ли, на­ко­нец, рас­пра­вить­ся с пра­вед­ни­ком, ко­то­рый «унию свя­тую оскорб­лял и про­кли­нал».

По­ни­мая, что ищут лишь по­во­да к его убий­ству, пре­по­доб­ный Афа­на­сий за­явил су­дьям: «За­тем ли, ми­ло­сти­вые па­но­ве, при­ка­за­ли мне в се­бя прид­ти, что я оскорб­лял и про­кли­нал унию ва­шу? – Так я на сей­ме в Вар­ша­ве пред ко­ро­лем... и се­на­том его пре­свет­лым го­во­рил и все­гда всю­ду го­во­рил по во­ле Бо­жи­ей. И пе­ред ва­ми те­перь утвер­ждаю: про­кля­та уния ва­ша...»

По­сле недол­го­го со­ве­ща­ния судьи объ­яви­ли игу­ме­на за­слу­жи­ва­ю­щим смерт­ной каз­ни. До по­лу­че­ния из Вар­ша­вы окон­ча­тель­ной санк­ции пре­по­доб­ный Афа­на­сий, за­ко­ван­ный в ко­лод­ки, был по­са­жен в цейх­гауз. Ко­гда же в Брест при­е­хал ка­то­ли­че­ский Луц­кий бис­куп Гем­биц­кий и канц­лер Ли­тов­ско­го кня­же­ства Аль­брехт Рад­зи­вилл, неслом­лен­ный игу­мен и в их при­сут­ствии за­явил, что уния про­кля­та Бо­гом. На это бис­куп от­ве­тил: «Бу­дешь язык свой зав­тра пе­ред со­бой в ру­ках па­ла­ча ви­деть!»

В ночь на 5 сен­тяб­ря в ка­ме­ру Афа­на­сия был по­слан сту­дент-иезу­ит, чтобы сде­лать по­след­нюю по­пыт­ку скло­нить к из­мене пра­во­сла­вию непо­ко­ле­би­мо­го игу­ме­на. По­пыт­ка эта не име­ла успе­ха, и то­гда с му­че­ни­ка сня­ли ко­лод­ки и по­ве­ли к брест­ско­му во­е­во­де Ма­саль­ско­му, ко­то­рый в раз­дра­же­нии бро­сил: «Име­е­те уже его в сво­их ру­ках, де­лай­те же с ним, что хо­ти­те!»

Из обо­за во­е­во­ды гай­ду­ки при­ве­ли му­че­ни­ка в со­сед­ний бор у се­ла Гер­ша­но­ви­чи, на­ча­ли пы­тать его ог­нем, при­нуж­дая от­речь­ся от пра­во­сла­вия, а по­сле при­ка­за­ли од­но­му из них за­стре­лить пре­по­доб­но­го. Этот гай­дук, ко­то­рый рас­ска­зал поз­же о ги­бе­ли му­че­ни­ка лю­дям, и сре­ди них – ав­то­ру по­ве­сти об уби­е­нии пре­по­доб­но­му­че­ни­ка, «ви­дя, что это ду­хов­ник и доб­рый его зна­ко­мый, сна­ча­ла по­про­сил у него про­ще­ния и бла­го­сло­ве­ния, а по­том в лоб ему вы­стре­лил и убил... по­кой­ный же, уже про­стре­лен­ный дву­мя пу­ля­ми в лоб на­вы­лет, еще, опер­шись на сос­ну, сто­ял неко­то­рое вре­мя в сво­ей си­ле, так что при­ка­за­ли столк­нуть его в ту яму. Но и там он сам по­вер­нул­ся ли­цом вверх, ру­ки на гру­ди на­крест сло­жил и но­ги вы­тя­нул...»

Лишь 1 мая, через во­семь ме­ся­цев по­сле это­го зло­дей­ства, ка­кой-то маль­чик се­ми или вось­ми лет по­ка­зал си­мео­нов­ской бра­тии ме­сто, где ле­жа­ло те­ло игу­ме­на. Зем­ля в том ме­сте не бы­ла освя­ще­на и при­над­ле­жа­ла иезу­и­там. Мо­на­хи вы­ко­па­ли те­ло и, ис­про­сив поз­во­ле­ния у пол­ков­ни­ка Фе­ли­ци­а­на Тыш­ке­ви­ча, пе­ре­нес­ли остан­ки пре­по­доб­но­му­че­ни­ка в мо­на­стырь, где по­греб­ли в хра­ме Си­мео­на Столп­ни­ка «на пра­вом кли­ро­се в скле­пи­ке».

Нетлен­ные мо­щи игу­ме­на Афа­на­сия, по­ло­жен­ные в мед­ной ра­ке, при­вле­ка­ли мно­же­ство бо­го­моль­цев, так что и са­мо су­ще­ство­ва­ние мо­на­сты­ря, весь­ма бед­но­го со дня его ос­но­ва­ния, под­дер­жи­ва­лось пре­иму­ще­ствен­но до­хо­да­ми от мо­леб­ных пес­но­пе­ний у мо­щей, про­слав­лен­ных чу­до­тво­ре­ни­я­ми.

Уже спу­стя де­сять лет по­сле му­че­ни­че­ской кон­чи­ны Брест­ско­го игу­ме­на, 5 ян­ва­ря 1658 го­да, Ки­е­во-Пе­чер­ский ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий Ги­зель и Ле­щин­ский игу­мен Иосиф Нелю­бо­вич-Ту­каль­ский до­ло­жи­ли ца­рю Алек­сею Ми­хай­ло­ви­чу, что над мо­ща­ми пре­по­доб­но­го му­че­ни­ка Афа­на­сия неод­но­крат­но си­ял чу­дес­ный свет.

Па­мять о свя­том му­че­ни­ке с тех пор со­хра­ня­ет­ся в на­род­ной па­мя­ти. Вско­ре по­сле кон­чи­ны бы­ло на­пи­са­но ска­за­ние о ги­бе­ли его и сло­же­но цер­ков­ное пес­но­пе­ние в его честь; су­ще­ству­ют так­же тро­парь и кондак, на­пи­сан­ные ар­хи­манд­ри­том Мар­ки­а­ном 30 ав­гу­ста 1819 го­да. Ко­гда бы­ло уста­нов­ле­но офи­ци­аль­ное празд­но­ва­ние – неиз­вест­но, од­на­ко Афа­на­сий Брест­ский име­ну­ет­ся пре­по­доб­ным му­че­ни­ком, при­чис­лен­ным к ли­ку ки­ев­ских свя­тых, еще в «Ис­то­рии об унии» свя­ти­те­ля Ге­ор­гия Ко­нис­ско­го.

8 но­яб­ря 1815 го­да при по­жа­ре в Си­мео­нов­ской церк­ви рас­пла­ви­лась мед­ная ра­ка с мо­ща­ми свя­то­го Афа­на­сия, и уже на сле­ду­ю­щий день свя­щен­ник Са­му­ил Ли­сов­ский на­шел ча­сти­цы мо­щей му­че­ни­ка и по­ло­жил их на оло­вян­ном блю­де под ал­та­рем мо­на­стыр­ской тра­пез­ной церк­ви. В 1823 го­ду при при­ня­тии цер­ков­но­го иму­ще­ства но­вым на­сто­я­те­лем Ав­то­но­мом под­лин­ность их бы­ла за­сви­де­тель­ство­ва­на при­сяж­ны­ми по­ка­за­ни­я­ми се­ми брест­ских жи­те­лей, при­сут­ство­вав­ших при со­би­ра­нии ча­стиц мо­щей по­сле по­жа­ра. Вско­ре Мин­ский ар­хи­епи­скоп Ан­то­ний по прось­бе Ав­то­но­ма рас­по­ря­дил­ся «по­ло­жить мо­щи в ков­чег и хра­нить оные в церк­ви с бла­го­при­ли­чи­ем».

20 сен­тяб­ря 1893 го­да был воз­ве­ден храм во имя свя­то­го пре­по­доб­но­му­че­ни­ка Афа­на­сия Брест­ско­го в Грод­нен­ском Бо­ри­со­глеб­ском мо­на­сты­ре, а осе­нью сле­ду­ю­ще­го го­да ча­сти­ца его свя­тых мо­щей бы­ла пе­ре­не­се­на в Лес­нин­ский жен­ский мо­на­стырь.

Гос­подь про­сла­вил мно­го­чис­лен­ны­ми чу­до­тво­ре­ни­я­ми остан­ки Сво­е­го угод­ни­ка. В но­яб­ре 1856 го­да по­ме­щик По­ли­ва­нов, воз­вра­щав­ший­ся из-за гра­ни­цы, был вы­нуж­ден оста­но­вить­ся в Бре­сте по при­чине неожи­дан­ной бо­лез­ни сво­е­го де­ся­ти­лет­не­го сы­на. Ко­гда маль­чик был уже при смер­ти, отец про­сил свя­щен­ни­ка при­не­сти ков­че­жец с мо­ща­ми пре­по­доб­но­го Афа­на­сия. Ко­гда уми­ра­ю­щий ре­бе­нок при­кос­нул­ся к свя­тым мо­щам – он пол­но­стью ис­це­лил­ся. То­гда же свя­ты­ня бы­ла по­ло­же­на в по­зо­ло­чен­ную ра­ку, а в 1894 го­ду над ней бы­ла из­го­тов­ле­на сень с изо­бра­же­ни­ем свя­то­го Афа­на­сия. Еще од­но чу­до – ис­це­ле­ние смер­тель­но боль­но­го про­то­и­е­рея Ва­си­лия Со­ло­вье­ви­ча – про­изо­шло 14 мая 1860 го­да.

Ду­хов­ный по­двиг угод­ни­ка Бо­жия за­сви­де­тель­ство­ван в над­пи­си над его гро­бом:

О мат­ко моя Церк­ви Пра­во­слав­на,
В ко­то­рой прав­ди­ве меш­ка­ет Бог здав­на!
То­бем по­мо­гал ре­чью и сло­ва­ми
Я, Афа­на­сий. И все­ми си­ла­ми,
А най­вен­цей о том сво­е­го ста­ра­ня
3 Бо­ско­гом, власне, чи­нил роз­с­ко­за­ня,
Абы не бы­ла унея про­кля­тая
Тут, тол­ко ты од­на, Церк­ви свя­тая!
Те­пер му­си­лем юж так усту­пи­ти,
О крив­ду твою бу­дучи за­би­тый
От рук шля­хет­ских под час ко­зач­чиз­ни
В Бе­ре­стю Ли­тов­ском, на сво­ей от­чиз­ни.
Пред се ты, Церк­ви, ту­ши доб­ре со­бе!
Бог еще бу­дет Сам по­мо­чен то­бе!
Най­зрит з Сво­ей свя­той сто­ли­ци
До те­бе, бед­ной, ска­жо­ной вин­ни­ци.
Хто в серд­цу имя Хри­сто­во меть бу­де,
То­го Он в Цар­ствии Сво­ем не за­бу­де.
Он ми дал, жем стал в Вил­ни за­кон­ни­ком,
Тут игу­ме­ном, а впред свя­щен­ни­ком.
Тот же ми ка­зал и те­пер знать да­ва­ти,
Же юж при­шол час Си­он ра­то­ва­ти. Амин.

В вы­со­ких вдох­но­вен­ных чер­тах вос­кре­са­ет пе­ред на­ми этот свя­щен­ный об­раз ве­ли­ко­го по­бор­ни­ка Пра­во­сла­вия, не по­ща­див­ше­го ра­ди ве­ры и ближ­них сво­ей жиз­ни. Глу­бо­ко ре­ли­ги­оз­ный, без­за­вет­но пре­дан­ный ве­ре сво­их от­цов, он воз­му­ща­ет­ся ду­хом и вы­ра­жа­ет сло­вом и де­лом свой свя­щен­ный гнев про­тив при­тес­не­ния пра­во­слав­ных хри­сти­ан над­мен­ны­ми ла­ти­но-уни­а­та­ми. С твер­дой ве­рою в свое при­зва­ние Бо­гом он вы­сту­па­ет на борь­бу за сво­их угне­тен­ных со­бра­тьев. "Я не про­рок, а толь­ко слу­га Бо­га Твор­ца мо­е­го, по­слан­ный со­глас­но с вре­ме­нем, чтобы го­во­рить каж­до­му прав­ду... Он для то­го по­слал ме­ня, чтобы я на­пе­ред воз­ве­стил об ис­треб­ле­нии про­кля­той унии". Та­ки­ми бы­ли сло­ва твер­до­го, непре­клон­но­го и вдох­но­вен­но­го бор­ца за Пра­во­сла­вие, глу­бо­ко ве­ро­вав­ше­го в по­бед­ную си­лу ис­тин­но­го ис­по­ве­да­ния.

Все­це­лое утвер­жде­ние пра­во­сла­вия и окон­ча­тель­ное, пол­ное уни­что­же­ние унии – вот в чем ви­дел свя­той Афа­на­сий свою един­ствен­ную цель, за осу­ществ­ле­ние ко­то­рой он от­дал свою свя­тую жизнь. Кро­ме этой це­ли, для него не су­ще­ство­ва­ло иной, ибо он уже не жил сво­ею лич­ною жиз­нью. По­ко­ря­ясь во­ле Бо­жи­ей, он не за­ду­мы­вал­ся над опас­но­стя­ми, не взи­рал на пре­пят­ствия, чтобы ис­пол­нить свой свя­той долг. Сме­лые, оду­хо­тво­рен­ные ре­чи и пись­мен­ные хо­да­тай­ства, пуб­лич­ные жа­ло­бы на со­бра­ни­ях и доб­ро­воль­ное юрод­ство во Хри­сте – все эти сред­ства ис­пы­ты­ва­лись пре­по­доб­но­му­че­ни­ком Афа­на­си­ем для до­сти­же­ния и тор­же­ства за­вет­ной це­ли – утвер­жде­ния пра­во­сла­вия в ис­кон­но рус­ской зем­ле. Од­на­ко, от­вер­гая унию, он про­ни­кал­ся глу­бо­ким чув­ством брат­ско­го со­стра­да­ния и люб­ви к тем, кто стал жерт­вой уни­ат­ско­го вли­я­ния. Пра­вед­ность и ис­крен­ность в от­но­ше­нии к ближ­ним от­ли­ча­ли свя­то­го Афа­на­сия на про­тя­же­нии все­го по­дви­га. По су­ще­ству в оди­но­че­стве, окру­жен­ный яв­ны­ми и скры­ты­ми вра­га­ми, свя­той по­движ­ник оста­вал­ся незыб­ле­мым за­щит­ни­ком и стол­пом пра­во­сла­вия, укреп­ля­е­мый толь­ко свет­лой ве­рой в его тор­же­ство и ис­тин­ность. Не стра­ши­ла его му­че­ни­че­ская смерть, по­то­му что он про­ви­дел ис­пол­не­ние сво­е­го про­ро­че­ско­го пред­ска­за­ния: "Уния ис­чезнет, а пра­во­сла­вие за­цве­тет".

 

 

***

Икона Богородицы Галичская (Чухломская)

Икона Божией Матери Галичская-Чухломская «Умиление» явилась в 1350 году преподобному Авраамию Галичскому, пришедшему для подвигов на Север по благословению преподобного Сергия Радонежского. На пустынном берегу Галичского озера около большой горы, покрытой дремучим лесом, он обратился с молитвой к Божией Матери, испрашивая благословение на подвиг. После молитвы Преподобный присел отдохнуть и вдруг увидел на соседней горе яркий свет и услышал голос: «Авраамий, взойди на гору, где стоит икона Моей Матери». Преподобный поднялся на гору, где сиял свет, и, действительно, обнаружил на дереве икону Божией Матери с Предвечным Младенцем. С умилением и благодарением Господу принял святой подвижник явленный образ и, укрепляемый молитвами Пресвятой Богородицы, построил на благословенном месте часовню, в которую перенес икону. Через некоторое время Галичский князь Димитрий Феодорович, узнав о пришествии старца, обратился к нему с просьбой принести икону. Преподобный Авраамий переплыл на ладье Галичское озеро и, сопровождаемый духовенством и множеством народа, перенес чудотворный образ в соборный храм города Галича. В этот день от иконы исцелились многочисленные болящие. Когда преподобный Авраамий рассказал о явлении иконы, князь пожертвовал деньги на строительство монастыря. Вскоре была выстроена церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы, вокруг которой возник монастырь. Впоследствии преподобный Авраамий основал еще несколько монастырей, последним из основанных был Чухломский, неподалеку от города Чухломы. По названию этой обители подвижника стали именовать Чухломским, а чудотворной иконе усвоено название Галичская-Чухломская. Празднование этой иконе совершается также 28 мая и 15 августа.

Икона стала святыней не только Успенского монастыря. В XVIII веке, когда монастырь упразднили и сделали приходской церковью, Галичская икона была уже одной из главных святынь Галичского уезда и всего Костромского края. С ней несколько раз в год совершали крестные ходы, в том числе и в соседние уезды. Во второй половине XVIII века Галичскую икону украсили серебряной позолоченной ризой.

В 1920-е годы, несмотря на антирелигиозную кампанию, с ней продолжали совершать крестные ходы. В 1932 году Успенская церковь в селе Умиленье была закрыта, и, по свидетельству старожилов, её последний священник Алексий Стригалёв, уходя из села, взял Галичскую икону с собой. Дальнейшая судьба иконы неизвестна.

В конце XIX века с Галичской иконы был сделан список «мерою и подобием» первообразу. Он находится во Введенском кафедральном соборе Галича. В 2000 году в день празднования 650-летия явления иконы с этим списком был совершён крестный ход к Галицкому озеру к месту явления иконы.

 

Дополнительная информация

Прочитано 391 раз

Календарь


« Декабрь 2022 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

За рубежом

Аналитика

Политика