Вторник, 22 Января 2019 13:21

Свт. Филиппа, митрополита Московского и всея России, чудотворца (1569)

Свя­той Филипп (в ми­ру Фе­о­дор) про­ис­хо­дил из знат­но­го ро­да бо­яр Ко­лы­че­вых. Фе­о­дор был пер­ве­нец бо­яри­на и его бо­го­бо­яз­нен­ной су­пру­ги Вар­ва­ры. С ран­них лет Фе­о­дор, по вы­ра­же­нию жиз­не­опи­са­те­ля, с сер­деч­ной лю­бо­вью при­ле­пил­ся к бо­го­дух­но­вен­ным кни­гам, от­ли­чал­ся кро­то­стью и сте­пен­но­стью и чуж­дал­ся за­бав. По вы­со­ко­му сво­е­му про­ис­хож­де­нию он ча­сто бы­вал в цар­ском двор­це. Его кро­тость и бла­го­че­стие оста­ви­ли силь­ное впе­чат­ле­ние в ду­ше его сверст­ни­ка, ца­ря Иоан­на.

По при­ме­ру сво­е­го от­ца Фе­о­дор на­чал во­ен­ную служ­бу, и его ожи­да­ло бле­стя­щее бу­ду­щее, но серд­це его не ле­жа­ло к бла­гам ми­ра. Про­тив обы­чая вре­ме­ни он мед­лил же­нить­ся до 30-лет­не­го воз­рас­та. Один раз в церк­ви, в вос­крес­ный день, силь­но по­дей­ство­ва­ли на него сло­ва Спа­си­те­ля: «Ни­кто не мо­жет слу­жить двум гос­по­дам, ибо или од­но­го бу­дет нена­ви­деть, а дру­го­го лю­бить, или од­но­му станет усерд­ство­вать, а о дру­гом нера­деть» (Мф.4:24). Услы­шав в них свое при­зва­ние к ино­че­ству, он тай­но от всех, в одеж­де про­сто­лю­ди­на, оста­вил Моск­ву и на­пра­вил­ся в Со­ло­вец­кую оби­тель. Здесь в те­че­нии де­вя­ти лет он без­ро­пот­но нес тяж­кие тру­ды по­слуш­ни­ка, ра­бо­тал, как про­стой се­ля­нин, то на ого­ро­де, то в куз­ни­це и пе­карне. На­ко­нец, по об­ще­му же­ла­нию бра­тии, был по­став­лен в пре­сви­те­ра и игу­ме­на.

В этом сане он рев­ност­но за­бо­тил­ся о бла­го­со­сто­я­нии оби­те­ли в ма­те­ри­аль­ном, а боль­ше – в нрав­ствен­ном от­но­ше­нии. Он со­еди­нил озе­ра ка­на­ла­ми и осу­шил бо­лот­ные ме­ста для се­но­ко­сов, про­вел до­ро­ги в ме­стах преж­де непро­хо­ди­мых, за­вел скот­ный двор, улуч­шил со­ля­ные вар­ни­цы, воз­двиг два ве­ли­че­ствен­ных со­бо­ра – Успен­ский и Пре­об­ра­жен­ский, и дру­гие хра­мы, устро­ил боль­ни­цу, учре­дил ски­ты и пу­сты­ни для же­ла­ю­щих без­мол­вия и сам по вре­ме­нам уда­лял­ся в од­но уеди­нен­ное ме­сто, из­вест­ное в до­ре­во­лю­ци­он­ное вре­мя под име­нем Филип­по­вой пу­сты­ни. Он на­пи­сал для бра­тии но­вый устав, в ко­то­ром на­чер­тал об­раз тру­до­лю­би­вой жиз­ни, за­пре­ща­ю­щий празд­ность.

Игу­ме­на Филип­па вы­зва­ли в Моск­ву для ду­хов­но­го со­ве­та, где при пер­вом же сви­да­нии с ца­рем он узнал, что для него на­зна­че­на ка­фед­ра мит­ро­по­ли­та. Со сле­за­ми он умо­лял Иоан­на: «Не раз­лу­чай ме­ня с мо­ей пу­сты­ней; не вру­чай ма­лой ла­дье бре­ме­ни ве­ли­ко­го». Иоанн был непре­кло­нен и по­ру­чил ар­хи­ере­ям и бо­ярам убе­дить Филип­па к при­ня­тию мит­ро­по­лии. Филипп со­гла­сил­ся, но тре­бо­вал уни­что­же­ния оприч­ни­ны. Ар­хи­ереи и бо­яре уго­ва­ри­ва­ли Филип­па не на­ста­и­вать уси­лен­но на этом тре­бо­ва­нии из ува­же­ния к са­мо­дер­жа­вию ца­ря и сми­рен­но при­нять сан. Филипп усту­пил во­ле ца­ря, ви­дя в ней Бо­жие из­бра­ние.

В пер­вое вре­мя свя­ти­тель­ства Филип­па (1567–1568 гг.) утих­ли ужа­сы оприч­ни­ны, но так бы­ло недол­го. Опять на­ча­лись гра­бе­жи и убий­ства мир­ных граж­дан. Филипп несколь­ко раз в уеди­нен­ных бе­се­дах с ца­рем ста­рал­ся вра­зу­мить его, но ви­дя, что убеж­де­ния не по­мо­га­ют, ре­шил­ся дей­ство­вать от­кры­то.

21 мар­та (1568 г.), в Кре­сто­по­клон­ную Неде­лю, пе­ред на­ча­лом ли­тур­гии мит­ро­по­лит сто­ял на воз­вы­ше­нии по­сре­ди хра­ма. Вдруг в цер­ковь вхо­дит Иоанн с тол­пой оприч­ни­ков. Все они и сам царь бы­ли в вы­со­ких чер­ных шлы­ках, в чер­ных ря­сах, из-под ко­то­рых бле­сте­ли но­жи и кин­жа­лы. Иоанн по­до­шел к свя­ти­те­лю со сто­ро­ны и три ра­за на­кло­нял свою го­ло­ву для бла­го­сло­ве­ния. Мит­ро­по­лит сто­ял непо­движ­но, устре­мив свой взор на ико­ну Спа­си­те­ля. На­ко­нец бо­яре ска­за­ли: «Вла­ды­ка свя­тый! Царь тре­бу­ет тво­е­го бла­го­сло­ве­ния». Свя­ти­тель обер­нул­ся к Иоан­ну, как бы не узна­вая его, и ска­зал: «В этой одеж­де стран­ной я не узнаю ца­ря пра­во­слав­но­го, не узнаю его и в де­лах цар­ства. Бла­го­че­сти­вый, ко­му по­рев­но­вал ты, ис­ка­зив та­ким об­ра­зом твое бла­го­ле­пие? С тех пор, как све­тит солн­це на небе, не слы­ха­но, чтобы бла­го­че­сти­вые ца­ри воз­му­ща­ли соб­ствен­ную дер­жа­ву... У та­тар и языч­ни­ков есть за­кон и прав­да, а у нас их нет. Мы, го­су­дарь, Бо­гу при­но­сим бес­кров­ную жерт­ву, а за ал­та­рем льет­ся невин­ная кровь хри­сти­ан. Не скорб­лю о тех, ко­то­рые, про­ли­вая свою невин­ную кровь, спо­доб­ля­ют­ся до­ли свя­тых му­че­ни­ков; о тво­ей бед­ной ду­ше стра­даю. Хо­тя и об­ра­зом Бо­жи­им по­чтен ты, од­на­ко ж, смерт­ный че­ло­век, и Гос­подь взы­щет все от ру­ки тво­ей».

Иоанн ки­пел гне­вом, шеп­тал угро­зы, сту­чал жез­лом о пли­ты по­мо­ста. На­ко­нец вос­клик­нул: «Филипп! Или на­шей дер­жа­ве ты сме­ешь про­ти­вить­ся? По­смот­рим, уви­дим, ве­ли­ка ли твоя кре­пость». – «Царь бла­гий, – от­ве­тил свя­ти­тель, – на­прас­но ты ме­ня устра­ша­ешь. Я при­ше­лец на зем­ле, под­ви­за­ясь за ис­ти­ну, и ни­ка­кие стра­да­ния не за­ста­вят ме­ня умолк­нуть». Страш­но раз­дра­жен­ный, Иоанн вы­шел из церк­ви, но за­та­ил зло­бу до вре­ме­ни.

28 июля, в празд­ник Смо­лен­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, име­ну­е­мой Оди­гит­рия, свя­ти­тель Филипп слу­жил в Но­во­де­ви­чьем мо­на­сты­ре и со­вер­шал крест­ный ход во­круг стен мо­на­сты­ря. Там был и царь, окру­жен­ный оприч­ни­ка­ми. Во вре­мя чте­ния Еван­ге­лия свя­ти­тель за­ме­тил оприч­ни­ка, сто­яв­ше­го по­за­ди ца­ря в та­тар­ской шап­ке, и ука­зал на него Иоан­ну. Но ви­нов­ный по­спе­шил снять и спря­тать шап­ку. То­гда оприч­ни­ки об­ви­ни­ли мит­ро­по­ли­та в том, буд­то он ска­зал неправ­ду с це­лью уни­зить ца­ря пе­ред на­ро­дом. То­гда Иоанн ве­лел су­дить Филип­па. На­шлись кле­вет­ни­ки с лож­ны­ми об­ви­не­ни­я­ми про­тив свя­ти­те­ля, ко­то­ро­му не да­ли воз­мож­но­сти изоб­ли­чить их, и он был осуж­ден на ли­ше­ние ка­фед­ры.

8 но­яб­ря, в празд­ник Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла, свя­ти­тель в по­след­ний раз слу­жил в Успен­ском со­бо­ре; и он так же, как и в день об­ли­че­ния ца­ря Иоан­на Гроз­но­го, сто­ял на ка­фед­ре. Вдруг от­во­ри­лись цер­ков­ные две­ри, во­шел бо­ярин Бас­ма­нов в со­про­вож­де­нии тол­пы оприч­ни­ков и ве­лел про­честь бу­ма­гу, в ко­то­рой изум­лен­но­му на­ро­ду объ­яв­ля­ли, что мит­ро­по­лит ли­ша­ет­ся са­на. Тот­час же оприч­ни­ки со­рва­ли со свя­ти­те­ля об­ла­че­ние и, одев в обо­рван­ную мо­на­ше­скую ря­су, вы­ве­ли его вон из хра­ма, по­са­ди­ли на дров­ни и с ру­га­тель­ства­ми по­вез­ли в один из мос­ков­ских мо­на­сты­рей. Го­во­ри­ли, что царь хо­тел бы­ло сжечь ис­по­вед­ни­ка Хри­сто­ва на ко­ст­ре, и толь­ко по прось­бе ду­хо­вен­ства опре­де­ли­ли ему по­жиз­нен­ное за­то­че­ние. В то же вре­мя он каз­нил мно­гих род­ствен­ни­ков Филип­па. Го­ло­ву од­но­го из них, осо­бен­но лю­би­мо­го Филип­пом пле­мян­ни­ка Ива­на Бо­ри­со­ви­ча Ко­лы­че­ва, Гроз­ный по­слал свя­ти­те­лю. С бла­го­го­ве­ни­ем при­нял ее свя­ти­тель Филипп, по­ло­жил и, зем­но по­кло­нив­шись, по­це­ло­вал и ска­зал: «Бла­жен его же из­брал и при­ял еси Гос­по­ди», – и воз­вра­тил по­слав­ше­му. На­род с утра до ве­че­ра тол­пил­ся во­круг оби­те­ли, же­лая уви­деть хоть тень слав­но­го свя­ти­те­ля, и рас­ска­зы­вал о нем чу­де­са. То­гда Иоанн ве­лел пе­ре­ве­сти его в Твер­ской От­рочь мо­на­стырь.

Год спу­стя царь со всей дру­жи­ной дви­нул­ся про­тив Нов­го­ро­да и Пско­ва и от­пра­вил впе­ре­ди се­бя оприч­ни­ка Ма­лю­ту Ску­ра­то­ва в От­рочь мо­на­стырь. Свя­той Филипп за три дня пред­ска­зал о пред­сто­яв­шей сво­ей кон­чине и при­го­то­вил­ся к ней при­ня­ти­ем Свя­тых Та­ин. Ма­лю­та с ли­це­мер­ным сми­ре­ни­ем по­до­шел к свя­ти­те­лю и про­сил бла­го­сло­ве­ния ца­рю. «Не ко­щун­ствуй, – ска­зал ему свя­той Филипп, – а де­лай то, за­ чем при­шел». Ма­лю­та бро­сил­ся на свя­ти­те­ля и за­ду­шил его. Тот­час же вы­ры­ли мо­ги­лу и опу­сти­ли в нее свя­щен­но­му­че­ни­ка на гла­зах Ма­лю­ты (23 де­каб­ря 1569 г.) Мо­щи свя­ти­те­ля Филип­па по­чи­ва­ли в мос­ков­ском Успен­ском со­бо­ре, ко­то­рый был сви­де­те­лем его ве­ли­чай­ше­го по­дви­га.

По­сле му­че­ни­че­ской кон­чи­ны свя­ти­те­ля Филип­па († 23 де­каб­ря 1569 го­да) те­ло его бы­ло по­гре­бе­но в От­ро­че мо­на­сты­ре в Тве­ри. Ино­ки Со­ло­вец­кой оби­те­ли, где он преж­де был игу­ме­ном, ис­про­си­ли в 1591 го­ду поз­во­ле­ние пе­ре­не­сти его мо­щи в свой мо­на­стырь. Мно­го­стра­даль­ное нетлен­ное те­ло бы­ло по­ло­же­но в мо­ги­лу, при­го­тов­лен­ную епи­ско­пом Филип­пом для се­бя еще при жиз­ни, под па­пер­тью хра­ма пре­по­доб­ных Зо­си­мы и Сав­ва­тия Со­ло­вец­ких, око­ло гро­ба стар­ца Ио­ны (Ша­ми­на), лю­би­мо­го на­став­ни­ка его в мо­на­ше­ских по­дви­гах.

29 ап­ре­ля 1646 го­да игу­ме­ну Со­ло­вец­кой оби­те­ли Илии по­сла­на бы­ла гра­мо­та пат­ри­ар­ха Иоси­фа о тор­же­ствен­ном от­кры­тии мо­щей свя­ти­те­ля и чу­до­твор­ца Филип­па. 31 мая мо­щи пе­ре­ло­жи­ли в но­вую ра­ку и по­ста­ви­ли в Пре­об­ра­жен­ском со­бо­ре.

В 1652 го­ду Ни­кон, то­гда еще мит­ро­по­лит Нов­го­род­ский, пред­ло­жил пе­ре­не­сти в Моск­ву мо­щи трех свя­ти­те­лей-му­че­ни­ков: мит­ро­по­ли­та Филип­па, пат­ри­ар­хов Иова и Ер­мо­ге­на. По бла­го­сло­ве­нию пат­ри­ар­ха Иоси­фа мит­ро­по­лит Ни­кон от­пра­вил­ся в 1652 го­ду в Со­лов­ки за мо­ща­ми свя­ти­те­ля Филип­па и тор­же­ствен­но пе­ре­нес их в Моск­ву. В ру­ки свя­то­го бы­ла вло­же­на по­ка­ян­ная гра­мо­та ца­ря Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча, в ко­то­рой он мо­лил о про­ще­нии гре­хов сво­е­го пра­де­да Иоан­на Гроз­но­го, «скло­няя» свою власть пе­ред вла­стью цер­ков­ной. 3 июля свя­тые мо­щи встре­ча­ли в Москве: «пас­тырь, невин­но из­гнан­ный, был воз­вра­щен на свой пре­стол». В Успен­ском со­бо­ре «на са­мой сре­дине сто­ял он 10 дней» и во все дни с утра до ве­че­ра был звон, как в Пас­халь­ную неде­лю. За­тем свя­тые мо­щи бы­ли по­став­ле­ны в Успен­ском со­бо­ре у юж­ной две­ри ал­та­ря.

На ме­сте встре­чи мо­щей свя­ти­те­ля Филип­па мос­ков­ским ду­хо­вен­ством и на­ро­дом был воз­двиг­нут крест, от ко­то­ро­го по­лу­чи­ла свое на­зва­ние Кре­стов­ская за­ста­ва в Москве (у Риж­ско­го вок­за­ла).

Полное житие святителя Филиппа, митрополита Московского и всея Руси

Свя­ти­тель Филипп, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский, в ми­ру Фе­о­дор, про­ис­хо­дил из знат­но­го бо­яр­ско­го ро­да Ко­лы­че­вых, за­ни­мав­ших вид­ное ме­сто в Бо­яр­ской ду­ме при дво­ре мос­ков­ских го­су­да­рей. Он ро­дил­ся в 1507 го­ду. Его отец, Сте­пан Ива­но­вич, «муж про­све­щен­ный и ис­пол­нен­ный рат­но­го ду­ха», по­пе­чи­тель­но го­то­вил сы­на к го­судар­ствен­но­му слу­же­нию. Бла­го­че­сти­вая Вар­ва­ра, мать Фе­о­до­ра, кон­чив­шая свои дни в ино­че­стве с име­нем Вар­со­но­фия, се­я­ла в ду­ше его се­ме­на ис­крен­ней ве­ры и глу­бо­ко­го бла­го­че­стия. Юный Фе­о­дор Ко­лы­чев при­ле­жал к Свя­щен­но­му Пи­са­нию и свя­то­оте­че­ским кни­гам, на ко­то­рых зи­жди­лось ста­рин­ное рус­ское про­све­ще­ние, со­вер­шав­ше­е­ся в Церк­ви и в ду­хе Церк­ви. Ве­ли­кий князь Мос­ков­ский, Ва­си­лий III Иоан­но­вич, отец Иоан­на Гроз­но­го, при­бли­зил ко дво­ру мо­ло­до­го Фе­о­до­ра, ко­то­ро­го, од­на­ко, не ма­ни­ла при­двор­ная жизнь. Со­зна­вая ее су­ет­ность и гре­хов­ность, Фе­о­дор всё глуб­же по­гру­жал­ся в чте­ние книг и по­се­ще­ние хра­мов Бо­жи­их. Жизнь в Москве угне­та­ла мо­ло­до­го по­движ­ни­ка, ду­ша его жаж­да­ла ино­че­ских по­дви­гов и мо­лит­вен­но­го уеди­не­ния. Ис­крен­няя при­вя­зан­ность к нему юно­го кня­жи­ча Иоан­на, пред­ве­щав­шая боль­шое бу­ду­щее на по­при­ще го­судар­ствен­но­го слу­же­ния, не мог­ла удер­жать в гра­де зем­ном взыс­ку­ю­ще­го Гра­да Небес­но­го.

В вос­крес­ный день, 5 июня 1537 го­да, в хра­ме, за Бо­же­ствен­ной ли­тур­ги­ей, Фе­о­до­ру осо­бен­но за­па­ли в ду­шу сло­ва Спа­си­те­ля: «Ни­кто не мо­жет ра­бо­тать двум гос­по­дам» (Мф.6:24), ре­шив­шие его даль­ней­шую судь­бу. Усерд­но по­мо­лив­шись Мос­ков­ским чу­до­твор­цам, он, не про­ща­ясь с род­ны­ми, тай­но, в одеж­де про­сто­лю­ди­на по­ки­нул Моск­ву и неко­то­рое вре­мя укры­вал­ся от ми­ра в де­ревне Хи­жи близ Онеж­ско­го озе­ра, до­бы­вая про­пи­та­ние пас­ту­ше­ски­ми тру­да­ми. Жаж­да по­дви­гов при­ве­ла его в зна­ме­ни­тый Со­ло­вец­кий мо­на­стырь на Бе­лом мо­ре. Там он ис­пол­нял са­мые труд­ные по­слу­ша­ния: ру­бил дро­ва, ко­пал зем­лю, ра­бо­тал на мель­ни­це. По­сле по­лу­то­ра лет ис­ку­са игу­мен Алек­сий, по же­ла­нию Фе­о­до­ра, по­стриг его, дав в ино­че­стве имя Филипп и вру­чив в по­слу­ша­ние стар­цу Ионе Ша­ми­ну, со­бе­сед­ни­ку пре­по­доб­но­го Алек­сандра Свир­ско­го († 1533; па­мять 30 ав­гу­ста). Под ру­ко­вод­ством опыт­ных стар­цев инок Филипп воз­рас­та­ет ду­хов­но, уси­ли­ва­ет пост и мо­лит­ву. Игу­мен Алек­сий по­сы­ла­ет его на по­слу­ша­ние в мо­на­стыр­скую куз­ни­цу, где свя­той Филипп с ра­бо­той тя­же­лым мо­ло­том со­че­та­ет де­ла­ние непре­стан­ной мо­лит­вы. К на­ча­лу служ­бы в хра­ме он все­гда яв­лял­ся пер­вым и по­след­ним вы­хо­дил из него. Тру­дил­ся он и в хлебне, где сми­рен­ный по­движ­ник был уте­шен небес­ным зна­ме­ни­ем. В оби­те­ли по­ка­зы­ва­ли по­сле об­раз Бо­го­ма­те­ри «Хле­бен­ный», чрез ко­то­рый За­ступ­ни­ца Небес­ная яви­ла Свое бла­го­во­ле­ние сми­рен­но­му Филип­пу-хлеб­ни­ку. По бла­го­сло­ве­нию игу­ме­на свя­той Филипп неко­то­рое вре­мя про­во­дит в пу­стын­ном уеди­не­нии, вни­мая се­бе и Бо­гу.

В 1546 го­ду в Нов­го­ро­де Ве­ли­ком ар­хи­епи­скоп Фе­о­до­сий по­свя­тил Филип­па во игу­ме­на Со­ло­вец­кой оби­те­ли. Но­во­по­став­лен­ный игу­мен ста­рал­ся все­ми си­ла­ми под­нять ду­хов­ное зна­че­ние оби­те­ли и ее ос­но­ва­те­лей – пре­по­доб­ных Сав­ва­тия и Зо­си­мы Со­ло­вец­ких (па­мять 27 сен­тяб­ря, 17 ап­ре­ля). Он разыс­кал об­раз Бо­жи­ей Ма­те­ри Оди­гит­рии, при­не­сен­ный на ост­ров пер­во­на­чаль­ни­ком Со­ло­вец­ким, пре­по­доб­ным Сав­ва­ти­ем, об­рел ка­мен­ный крест, сто­яв­ший ко­гда-то пе­ред кел­ли­ей пре­по­доб­но­го. Бы­ли най­де­ны Псал­тирь, при­над­ле­жав­шая пре­по­доб­но­му Зо­си­ме († 1478), пер­во­му игу­ме­ну Со­ло­вец­ко­му, и ри­зы его, в ко­то­рые с тех пор об­ла­ча­лись игу­ме­ны при служ­бе в дни па­мя­ти чу­до­твор­ца. Оби­тель ду­хов­но воз­рож­да­лась. Для упо­ря­до­че­ния жиз­ни в мо­на­сты­ре был при­нят но­вый устав. Свя­той Филипп по­стро­ил на Со­лов­ках два ве­ли­че­ствен­ных хра­ма – тра­пез­ный храм Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри, освя­щен­ный в 1557 го­ду, и Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня. Игу­мен сам ра­бо­тал как про­стой стро­и­тель, по­мо­гая класть сте­ны Пре­об­ра­жен­ско­го со­бо­ра. Под се­вер­ной па­пер­тью его он ис­ко­пал се­бе мо­ги­лу ря­дом с мо­ги­лой сво­е­го на­став­ни­ка, стар­ца Ио­ны. Ду­хов­ная жизнь в эти го­ды про­цве­та­ет в оби­те­ли: уче­ни­ка­ми свя­то­го игу­ме­на Филип­па бы­ли и при нем под­ви­за­лись сре­ди бра­тии пре­по­доб­ные Иоанн и Лон­гин Яренг­ские (па­мять 3 июля), Вас­си­ан и Иона Пер­то­мин­ские (па­мять 12 июня).

Для тай­ных мо­лит­вен­ных по­дви­гов свя­той Филипп ча­сто уда­лял­ся на без­мол­вие в глу­хое пу­стын­ное ме­сто за две вер­сты от мо­на­сты­ря, по­лу­чив­шее впо­след­ствии на­зва­ние Филип­по­вой пу­сты­ни.

Но Гос­подь го­то­вил свя­то­го угод­ни­ка для ино­го слу­же­ния и ино­го по­дви­га. В Москве о со­ло­вец­ком от­шель­ни­ке вспом­нил лю­бив­ший его ко­гда-то в от­ро­че­ские го­ды Иоанн Гроз­ный. Царь на­де­ял­ся, что най­дет в свя­ти­те­ле Филип­пе вер­но­го спо­движ­ни­ка, ду­хов­ни­ка и со­вет­ни­ка, ко­то­рый по вы­со­те мо­на­ше­ской жиз­ни ни­че­го об­ще­го не бу­дет иметь с мя­теж­ным бо­яр­ством. Свя­тость мит­ро­по­ли­та, по мне­нию Гроз­но­го, долж­на бы­ла од­ним крот­ким ду­хов­ным ве­я­ни­ем укро­тить нече­стие и зло­бу, гнез­див­шу­ю­ся в Бо­яр­ской ду­ме. Вы­бор пер­во­свя­ти­те­ля Рус­ской Церк­ви ка­зал­ся ему наи­луч­шим.

Свя­ти­тель дол­го от­ка­зы­вал­ся воз­ло­жить на се­бя ве­ли­кое бре­мя пред­сто­я­те­ля Рус­ской Церк­ви. Ду­хов­ной бли­зо­сти с Иоан­ном он не чув­ство­вал. Он пы­тал­ся убе­дить ца­ря уни­что­жить оприч­ни­ну, Гроз­ный же ста­рал­ся до­ка­зать ему ее го­судар­ствен­ную необ­хо­ди­мость. На­ко­нец, Гроз­ный царь и свя­той мит­ро­по­лит при­шли к уго­во­ру, чтобы свя­то­му Филип­пу не вме­ши­вать­ся в де­ла оприч­ни­ны и го­судар­ствен­но­го управ­ле­ния, не ухо­дить с мит­ро­по­лии в слу­ча­ях, ес­ли царь не смо­жет ис­пол­нить его по­же­ла­ний, быть опо­рой и со­вет­ни­ком ца­ря, как бы­ли опо­рой мос­ков­ских го­су­да­рей преж­ние мит­ро­по­ли­ты. 25 июля 1566 го­да свер­ши­лось по­свя­ще­ние свя­то­го Филип­па на ка­фед­ру Мос­ков­ских свя­ти­те­лей, к сон­му ко­то­рых пред­сто­я­ло ему вско­ре при­со­еди­нить­ся.

Иоанн Гроз­ный, один из ве­ли­чай­ших и са­мых про­ти­во­ре­чи­вых ис­то­ри­че­ских де­я­те­лей Рос­сии, жил на­пря­жен­ной де­я­тель­ной жиз­нью, был та­лант­ли­вым пи­са­те­лем и биб­лио­фи­лом, сам вме­ши­вал­ся в со­став­ле­ние ле­то­пи­сей (и сам вне­зап­но обо­рвал нить мос­ков­ско­го ле­то­пи­са­ния), вни­кал в тон­ко­сти мо­на­стыр­ско­го уста­ва, не раз ду­мал об от­ре­че­нии от пре­сто­ла и мо­на­ше­стве. Каж­дый шаг го­судар­ствен­но­го слу­же­ния, все кру­тые ме­ры, пред­при­ня­тые им для ко­рен­ной пе­ре­строй­ки всей рус­ской го­судар­ствен­ной и об­ще­ствен­ной жиз­ни, Гроз­ный стре­мил­ся осмыс­лить как про­яв­ле­ние Про­мыс­ла Бо­жия, как дей­ствие Бо­жие в ис­то­рии. Его из­люб­лен­ны­ми ду­хов­ны­ми об­раз­ца­ми бы­ли свя­той Ми­ха­ил Чер­ни­гов­ский (па­мять 20 сен­тяб­ря) и свя­той Фе­о­дор Чер­ный (па­мять 19 сен­тяб­ря), во­и­ны и де­я­те­ли слож­ной про­ти­во­ре­чи­вой судь­бы, му­же­ствен­но шед­шие к свя­той це­ли, сквозь лю­бые пре­пят­ствия, вста­вав­шие пред ни­ми в ис­пол­не­нии дол­га пе­ред Ро­ди­ной и пе­ред Свя­той Цер­ко­вью. Чем силь­нее сгу­ща­лась тьма во­круг Гроз­но­го, тем ре­ши­тель­нее тре­бо­ва­ла его ду­ша ду­хов­но­го очи­ще­ния и ис­куп­ле­ния. При­е­хав на бо­го­мо­лье в Ки­рил­лов Бе­ло­зер­ский мо­на­стырь, он воз­ве­стил игу­ме­ну и со­бор­ным стар­цам о же­ла­нии по­стричь­ся в мо­на­хи. Гор­дый са­мо­дер­жец пал в но­ги на­сто­я­те­лю, и тот бла­го­сло­вил его на­ме­ре­ние. С тех пор всю жизнь, пи­сал Гроз­ный, «мнит­ся мне, ока­ян­но­му, что на­по­ло­ви­ну я уже чер­нец». Са­ма оприч­ни­на бы­ла за­ду­ма­на Гроз­ным по об­ра­зу ино­че­ско­го брат­ства: по­слу­жив Бо­гу ору­жи­ем и рат­ны­ми по­дви­га­ми, оприч­ни­ки долж­ны бы­ли об­ла­чать­ся в ино­че­ские одеж­ды и ид­ти к цер­ков­ной служ­бе, дол­гой и устав­ной, длив­шей­ся от 4 до 10 ча­сов утра. На «бра­тию», не явив­шу­ю­ся к мо­леб­ну в че­ты­ре ча­са утра, царь-игу­мен на­кла­ды­вал епи­ти­мию. Сам Иоанн с сы­но­вья­ми ста­рал­ся усерд­но мо­лить­ся и пел в цер­ков­ном хо­ре. Из церк­ви шли в тра­пез­ную, и по­ка оприч­ни­ки ели, царь сто­ял воз­ле них. Остав­ши­е­ся яст­ва оприч­ни­ки со­би­ра­ли со сто­ла и раз­да­ва­ли ни­щим при вы­хо­де из тра­пез­ной. Сле­за­ми по­ка­я­ния Гроз­ный, же­лая быть по­чи­та­те­лем свя­тых по­движ­ни­ков, учи­те­лей по­ка­я­ния, хо­тел смыть и вы­жечь гре­хи свои и сво­их со­рат­ни­ков, пи­тая уве­рен­ность, что и страш­ные же­сто­кие де­я­ния вер­шат­ся им ко бла­гу Рос­сии и тор­же­ству пра­во­сла­вия. Наи­бо­лее яр­ко ду­хов­ное де­ла­ние и ино­че­ское трез­ве­ние Гроз­но­го рас­кры­ва­ет­ся в его «Си­но­ди­ке»: неза­дол­го до смер­ти по его ве­ле­нию бы­ли со­став­ле­ны пол­ные спис­ки уби­ен­ных им и его оприч­ни­ка­ми лю­дей, ко­то­рые бы­ли за­тем разо­сла­ны по всем рус­ским мо­на­сты­рям. Весь грех пе­ред на­ро­дом Иоанн брал на се­бя и мо­лил свя­тых ино­ков мо­лить Бо­га о про­ще­нии его ис­стра­дав­шей­ся ду­ши.

Са­мо­зван­ное ино­че­ство Гроз­но­го, мрач­ным игом тя­го­тев­шее над Рос­си­ей, воз­му­ща­ло свя­ти­те­ля Филип­па, счи­тав­ше­го, что нель­зя сме­ши­вать зем­но­го и небес­но­го, слу­же­ния кре­ста и слу­же­ния ме­ча. Тем бо­лее, что свя­той Филипп ви­дел, как мно­го нерас­ка­ян­ной зло­бы и нена­ви­сти скры­ва­ет­ся под чер­ны­ми шлы­ка­ми оприч­ни­ков. Бы­ли сре­ди них и про­сто убий­цы, очерст­вев­шие в без­на­ка­зан­ном кро­во­про­ли­тии, и мздо­им­цы-гра­би­те­ли, за­ко­ре­не­лые в гре­хе и пре­ступ­ле­нии. По­пуще­ни­ем Бо­жи­им ис­то­рия ча­сто де­ла­ет­ся ру­ка­ми нече­стив­цев, и как бы ни же­лал Гроз­ный обе­лить пред Бо­гом свое чер­ное брат­ство, кровь, про­ли­тая его име­нем на­силь­ни­ка­ми и изу­ве­ра­ми, взы­ва­ла к небу.

Свя­ти­тель Филипп ре­шил­ся про­ти­во­стать Гроз­но­му. Это бы­ло свя­за­но с но­вой вол­ной каз­ней в 1567–1568 го­дах. Осе­нью 1567 го­да, ед­ва царь вы­сту­пил в по­ход на Ли­во­нию, как ему ста­ло из­вест­но о бо­яр­ском за­го­во­ре. Из­мен­ни­ки на­ме­ре­ва­лись за­хва­тить ца­ря и вы­дать поль­ско­му ко­ро­лю, уже дви­нув­ше­му вой­ска к рус­ской гра­ни­це. Иоанн Гроз­ный су­ро­во рас­пра­вил­ся с за­го­вор­щи­ка­ми и вновь про­лил мно­го кро­ви. Груст­но бы­ло свя­то­му Филип­пу, но со­зна­ние свя­ти­тель­ско­го дол­га по­нуж­да­ло его сме­ло вы­сту­пить в за­щи­ту каз­нен­ных. Окон­ча­тель­ный раз­рыв на­сту­пил вес­ной 1568 го­да. В Неде­лю Кре­сто­по­клон­ную, 2 мар­та 1568 го­да, ко­гда царь с оприч­ни­ка­ми при­шел в Успен­ский со­бор, как обыч­но, в мо­на­ше­ских об­ла­че­ни­ях, свя­ти­тель Филипп от­ка­зал­ся бла­го­сло­вить его, но стал от­кры­то по­ри­цать без­за­ко­ния, тво­ри­мые оприч­ни­ка­ми: «учал мит­ро­по­лит Филипп с го­су­да­рем на Москве враж­до­ва­ти об оприч­нине». Об­ли­че­ние вла­ды­ки пре­рва­ло бла­го­ле­пие цер­ков­ной служ­бы. Гроз­ный в гне­ве ска­зал: «Нам ли про­ти­вишь­ся? Уви­дим твер­дость твою! – Я был слиш­ком мя­гок с ва­ми», – до­ба­вил царь, по сви­де­тель­ству оче­вид­цев.

Царь стал про­яв­лять еще боль­шую же­сто­кость в пре­сле­до­ва­нии всех про­ти­вив­ших­ся ему. Каз­ни сле­до­ва­ли од­на за дру­гой. Участь свя­ти­те­ля-ис­по­вед­ни­ка бы­ла ре­ше­на. Но Гроз­ный хо­тел со­блю­сти ка­но­ни­че­ский по­ря­док. Бо­яр­ская ду­ма по­слуш­но вы­нес­ла ре­ше­ние о су­де над гла­вой Рус­ской Церк­ви. Над мит­ро­по­ли­том Филип­пом был устро­ен со­бор­ный суд в при­сут­ствии по­ре­дев­шей Бо­яр­ской ду­мы. На­шлись лже­сви­де­те­ли: к глу­бо­кой скор­би свя­ти­те­ля, это бы­ли ино­ки из воз­люб­лен­ной им Со­ло­вец­кой оби­те­ли, его быв­шие уче­ни­ки и по­стри­же­ни­ки. Свя­то­го Филип­па об­ви­ня­ли во мно­же­стве мни­мых пре­ступ­ле­ний, до кол­дов­ства вклю­чи­тель­но. «Я – при­ше­лец на зем­ле, как и все от­цы мои, – сми­рен­но от­ве­чал свя­ти­тель, – го­тов стра­дать за ис­ти­ну». От­верг­нув все об­ви­не­ния, свя­той стра­да­лец пы­тал­ся пре­кра­тить суд, объ­явив о доб­ро­воль­ном сло­же­нии мит­ро­по­ли­чье­го са­на. Но от­ре­че­ние его не бы­ло при­ня­то. Му­че­ни­ка жда­ло но­вое по­ру­га­ние. Уже по вы­не­се­нии при­го­во­ра о по­жиз­нен­ном за­то­че­нии в тем­ни­це свя­то­го Филип­па за­ста­ви­ли слу­жить ли­тур­гию в Успен­ском со­бо­ре. Это бы­ло 8 но­яб­ря 1568 го­да. В се­ре­дине служ­бы в храм во­рва­лись оприч­ни­ки, все­на­род­но за­чи­та­ли со­бор­ное осуж­де­ние, по­ро­чив­шее свя­ти­те­ля, со­рва­ли с него ар­хи­ерей­ское об­ла­че­ние, оде­ли в ру­би­ще, вы­тол­ка­ли из хра­ма и на про­стых дров­нях от­вез­ли в Бо­го­яв­лен­ский мо­на­стырь. Му­че­ни­ка дол­го то­ми­ли в под­ва­лах мос­ков­ских мо­на­сты­рей, но­ги стар­ца за­би­ва­ли в ко­лод­ки, дер­жа­ли его в око­вах, на­ки­ды­ва­ли на шею тя­же­лую цепь. На­ко­нец, от­вез­ли в за­то­че­ние в Твер­ской От­рочь мо­на­стырь. Там год спу­стя, 23 де­каб­ря 1569 го­да, свя­ти­тель при­нял му­че­ни­че­скую кон­чи­ну от ру­ки Ма­лю­ты Ску­ра­то­ва. Еще за три дня свя­той ста­рец пред­ви­дел окон­ча­ние сво­е­го зем­но­го по­дви­га и при­ча­стил­ся Свя­тых Тайн. Мо­щи его бы­ли пре­да­ны зем­ле пер­во­на­чаль­но там же, в мо­на­сты­ре, за ал­та­рем хра­ма. Поз­же со­вер­ши­лось пе­ре­не­се­ние их в Со­ло­вец­кую оби­тель (11 ав­гу­ста 1591) и от­ту­да – в Моск­ву (3 июля 1652).

Па­мять свя­ти­те­ля Филип­па празд­но­ва­лась Рус­ской Цер­ко­вью с 1591 го­да в день его му­че­ни­че­ской кон­чи­ны – 23 де­каб­ря. С 1660 го­да празд­но­ва­ние бы­ло пе­ре­не­се­но на 9 ян­ва­ря.

См. так­же: «Па­мять свя­то­го Филип­па, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го» в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

См. так­же: «Празд­но­ва­ние свя­ти­те­лям мос­ков­ским Пет­ру, Алек­сию, Ионе и Филип­пу» в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

 

 

Дополнительная информация

Прочитано 369 раз

Главное

Календарь


« Сентябрь 2019 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

За рубежом

Политика