При наступлении утра Иисуса отвели к Пилату и иудеи не вошли в преторию, говорит евангелист Иоанн, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин.18:28). Или здесь под пасхой он подразумевает весь (семидневный) праздник, или она и на этот раз была в положенное время (в пятницу вечером), но Христос совершил законную пасху на один день раньше, потому что в пятницу хотел быть закланным одновременно с пасхальным агнцем.
Пилат, выйдя к ним, спросил, в чем они обвиняют Иисуса, и поскольку не нашел ничего достойного обвинения, то послал Его к Ироду, а последний — снова к Пилату. Иудеи же стремились убить Иисуса. Пилат сказал им: «Возьмите Его вы, и распните, и по закону вашему судите Его» (ср.: Ин.18:31,19:6). Они отвечали ему: «Нам не позволено предавать смерти никого» (Ин.18:31), побуждая Пилата распять Его. Пилат спросил Христа, Царь ли Он Иудейский. Он признал Себя Царем, но Вечным, говоря: «Царство Мое не от мира сего» (Ин.18:36). Пилат, желая Его освободить, сначала сказал, что не находит в Нем никакой благовидной вины, а потом предложил, по обычаю, ради праздника отпустить им одного узника, — но они выбрали Варавву, а не Христа (см.: Ин.18:38-40).
Тогда Пилат, предавая им Иисуса, прежде велел бить Его, потом вывел к ним под стражей, одетого в багряницу, увенчанного терновым венцом, со вложенной в правую руку тростью, осмеянного воинами, говорившими: «радуйся, Царь Иудейский!» (см.: Ин.19:1-5; Мф.27:29; Мк.15:16-19). Однако, надругавшись так, чтобы утолить их гнев, Пилат вновь сказал: «Я ничего достойного смерти не нашел в Нём» (Лк.23:22). Но они отвечали: «Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (Ин.19:7). Когда они так говорили, Иисус молчал, а народ кричал Пилату: «распни, распни Его!» (Лк.23:21). Ибо через позорную смерть (какой предавали разбойников) иудеи хотели опорочить Его, чтобы истребить добрую память о Нём. Пилат же, как бы пристыжая их, говорит: «Царя ли вашего распну? Они отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря» (Ин.19:15). Поскольку обвинением в богохульстве они ничего не добились, то наводят на Пилата страх от кесаря, чтобы хоть таким способом исполнить свой безумный замысел, для чего говорят: «всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Ин.19:12). Между тем жена Пилата, устрашенная снами, послала ему сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него» (Мф.27:19); и Пилат, умыв руки, отрицал свою виновность в (пролитии) крови Его (см.: Мф.27:24). Иудеи же кричали: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф.27:25); «если отпустишь Его, ты не друг кесарю» (Ин.19:12).
Тогда Пилат, испугавшись, отпустил им Варавву, а Иисуса предал на распятие (ср.: Мф.27:26), хотя втайне и знал, что Тот неповинен. Увидев это, Иуда, бросив сребреники (в храме), вышел, пошел и удавился (см.: Мф.27:3-5), повесившись на дереве, после чего тело его, сильно вздувшись, лопнуло. Воины же, насмеявшись над Иисусом и бив тростью по голове (Мф.27:27-30), возложили на Него крест; потом, захватив Симона Киринеянина, заставили нести крест Его (ср.: Мф.27:32; Лк.23:26; Ин.19:17).
Около третьего часа, придя на Лобное место, там распяли Иисуса и по обе стороны от Него двух разбойников, чтобы и Он был причтен к злодеям (ср.: Мк.15:27-28; Ис.53:12). Воины разделили одежды Его из-за бедности их, бросая жребий о цельнотканом хитоне, причиняя Ему множество всяческих оскорблений — не только этим, но и издеваясь над Ним, когда Он висел на кресте, говорили: «Э! разрушающий храм и в три дня созидающий! спаси Себя Самого». И еще: «других спасал, а Себя не может спасти». И еще: «если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с Креста, и уверуем в Него» (Мк.15:29-31; Мф.27:40,42).
И если они действительно говорили правду, то подобало им без сомнений обратиться к Нему, — ведь открылось, что Он Царь не только Израиля, но и всего мира. Ибо для чего померкло солнце на три часа, да еще в полдень? — Чтобы все узнали о (Его) страданиях. Земля потряслась и камни расселись, — чтобы обнаружилось, что Он мог это сделать и с иудеями; многие тела усопши) воскресли — в доказательство всеобщего воскресения и для явления силы Страдавшего. Завеса в храме разодралась (Мф.27:51), как будто храм гневался (разрывая свою одежду) за то, что страдает Прославляемый в нём, и всем открылось невидимое прежде (Святое Святых).
Итак, Христос был распят в третий час, как говорит святой Марк (см.: Мк.15:25), от шестого же часа тьма была до часа девятого (Мф.27:45; ср.: Мк.15:33). Тогда и Лонгин сотник, видя солнце померкшее и другие знамения, устрашился весьма и сказал: «Воистину, Он был Сын Божий» (Мф.27:54; ср.: Мк.15:39; Лк.23:47). Один из разбойников злословил Иисуса, а другой унимал его, решительно запрещая ему, и исповедал Христа Сыном Божиим. Вознаграждая его веру, Спаситель обещал ему пребывание с Собою в раю (см.: Лк.23:39-43).
В довершение ко всем издевательствам, Пилат сделал и надпись на кресте, гласившую: «Иисус Назорей, Царь Иудейский» (Ин.19:19). Хотя первосвященники и не позволяли Пилату писать так, но что Он говорил: «Я Царь Иудейский», однако Пилат возразил: «Что я написал, то написал» (см.: Ин.19:21-22). Потом Спаситель произнес: «Жажду», — и Ему дали иссоп с уксусом. Сказав: «Совершилось!» и преклонив главу, Он предал дух (см.: Ин.19:28-30).
Когда все разошлись, при Кресте стояли Матерь Его, и сестра Матери Его, Мария Клеопова, а также любимый ученик Господа Иоанн (см.: Ин.19:25-26). Обезумевшие же иудеи, которым недостаточно было видеть тело на кресте, просили Пилата, так как тогда была пятница и великий праздник Пасхи, приказать перебить у осужденных голени, чтобы скорее наступила смерть. И у двоих перебили голени, потому что они были еще живы. Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов, по имени Лонгин, угождая безумным, поднял копье и пронзил Христу ребра с правой стороны, и тотчас истекла кровь и вода (см.: Ин.19:31-34).
Первое показывает, что Он человек, а второе — что Он выше человека. Или кровь — для Таинства Божественного причащения, а вода — для крещения, ибо те два источника поистине дают начало Таинствам. И Иоанн, видевший это, засвидетельствовал, и истинно свидетельство его (Ин.19:35), ведь написал присутствовавший там и видевший все своими глазами.
После этих удивительных событий, как уже настал вечер, пришел Иосиф из Аримафеи — также ученик Иисуса, но тайный, осмелился войти к Пилату, будучи известен ему, и просил тела Иисусова (ср.: Мк.15:42-43; Ин.19:38); и Пилат позволил взять тело (Ин.19:38). Иосиф, сняв Его с Креста, положил со всяким благоговением. Пришел также и Никодим, приходивший прежде к Иисусу ночью, и принес некий состав из смирны и алоэ, приготовленный в достаточном количестве (ср.: Ин.19:39). Обвив Тело пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи, они положили его поблизости, в гробе Иосифа, высеченном в скале, где еще никто не был положен (ср.: Лк.23:53; Ин.19:40). Так устроилось для того, чтобы, когда Христос воскреснет, воскресение не могло быть приписано кому-нибудь другому (лежавшему вместе с Ним). Смесь же алоэ и смирны евангелист упомянул потому, что она очень клейкая, чтобы мы, когда услышим о пеленах и головных повязках, оставленных во гробе (см.: Ин.20:6-7), не думали, будто тело Христово украдено: ибо как можно было, не имея достаточно времени, оторвать их, настолько сильно прилипших к телу?
Всё это чудесно совершилось в ту пятницу, и богоносные отцы повелели нам творить память обо всём этом с сокрушением сердца и умилением. Замечательно и то, что Господь распялся в шестой день седмицы — в пятницу, так же, как и в начале в шестой день был создан человек. А в шестой час дня был повешен на Кресте, как и Адам, говорят, в этот час простер руки, прикоснулся к запретному древу и умер, поскольку подобало ему снова воссоздаться в тот же час, в какой он пал. А в саду — как и Адам в раю. Горькое питие — по образу Адамова вкушения. Пощечины означали наше освобождение. Оплевание и позорное выведение в сопровождении воинов — почет для нас. Терновый венец — устранение нашего проклятия. Багряница — как кожаные одежды или наше царское убранство. Гвозди — окончательное умерщвление нашего греха. Крест — древо райское. Пронзенные ребра изображали Адамово ребро, из которого произошла Ева, от которой — преступление. Копье — устраняет от меня огненный меч (см.: Быт.3:24). Вода из ребер — образ крещения. Кровь и трость — ими Он, как Царь, подписал красными буквами (грамоту), даровав нам древнее отечество. Есть предание, что Адамова голова лежала там, где был распят Христос — Глава всех, и омылась истекшею кровью Христовой, почему это место и именуется Лобным.
* * *
Великая Пятница как особый день богослужебного года появляется уже в середине II века; по факту этот день – древнейший праздник годичного круга в Церкви. В середине II века еще праздновали «Пасху крестную», то есть воспоминали страдания Христовы и сама Великая Пятница именовалась «Пасхой». Однако уже в III веке под влиянием Рима акцент смещается на празднование Воскресения Христова и потому Пасха перемещается на воскресение, а Великая Пятница становится исключительно днем воспоминания страданий Господних. К рубежу II–III вв. относятся свидетельства сщмч. Иринея Лионского и Тертуллиана о двухдневном предпасхальном посте; следовательно, в это время Великая Пятница уже становится днем строгого поста (полного воздержания от пищи).
К IV веку относятся свидетельства о богослужении в Великую Пятницу в древнем Иерусалиме. В это время Иерусалим стал полностью христианским городом. Здесь были построены храмы, отмечены места, связанные с земной жизнью Христа, и сюда стекалось множество паломников. В ночь на Великую Пятницу здесь совершалось бдение, которое называется стациональным богослужением, то есть богослужением с остановками, своего рода продолжительный крестный ход со службами на отдельных местах. Христиане Иерусалима могли позволить себе «роскошь» совершать богослужения на местах самих евангельских событий: прощальную беседу Христа с учениками читали на Елеонской горе, фрагмент о молитве и взятии под стражу – в Гефсиманском саду, суд у Каиафы – на месте дома первосвященника и так далее; всего таких остановок было 7. Кроме ночного бдения, которое стало прообразом нашего «Последования Святых Страстей» (утрени Великой Пятницы), еще совершалась днем служба чтений (прообраз великих часов) и вечерня днем. Таким образом, наши 3 современные службы Великой Пятницы восходят к аналогичным службам в древнем Иерусалиме.
В Константинополе вместо 7 циклов чтений появляется утреня с чтением 11 Евангелий; впоследствии для более «круглого» числа было добавлено 12-е Евангелие. Также в афоно-италийской версии Студийского Устава и в Иерусалимском Уставе в XI–XII вв. появляются Великие часы, которые в отличие от нынешнего чина совершались более торжественно (с ектениями). Также в Константинополе на великой вечерне читается составное Евангелие: за основу берется Мф., но добавляются фрагменты из Лк. (о покаянии благоразумного разбойника) и Ин. (о прободении ребра Спасителя). В целом уже в XII–XIII вв. богослужение во многих чертах соответствует нынешнему чину. В это же время появляется одна из наиболее известных особенностей Великой Пятницы – отмена любой литургии. До XII века в Великую Пятницу было принято совершать литургию Преждеосвященных Даров, и только с распространением Иерусалимского Устава утвердилось правило отмены любой литургии.
Самой поздней по времени возникновения особенностью богослужения Великой Пятницы является вынос Плащаницы. До XV века Плащаницу в богослужении не использовали в принципе, в XVI–XVII вв. её выносили в конце утрени Великой Субботы, и только в XVIII веке сначала в Греции и Болгарии, потом уже на рубеже XVIII–XIX вв. и в Русской Церкви появляется практика выносить Святую Плащаницу в конце великой вечерни. При этом у греков принято выносить Плащаницу при пении стихир на стиховне, тогда как у нас – чуть позже при пении тропарей по «Ныне отпущаеши…».
