Центральным моментом праздника является, конечно же, прославление Церковью святых, просиявших своими добродетелями в нашем Отечестве, и молитвенное обращение к ним.

Святые Церкви – наши помощники и предстатели перед Богом на протяжении всей нашей земной жизни, поэтому частое обращение к ним есть естественная потребность всякого христианина; тем более, обращаясь к русским святым, мы имеем еще большее дерзновение, так как верим, что "наши святые сродники" никогда не забывают своих потомков, совершающих "любовию их светлый праздник" (14, 495–496).

Впрочем, "в русских святых мы чтим не только небесных покровителей святой и грешной России: в них мы ищем откровения нашего собственного духовного пути" (23, 27), и, внимательно всматриваясь в их подвиги и "взирая на кончину их жизни", стараемся, с помощью Божией, "подражать вере их" ( Евр. 13: 7), дабы Господь и впредь не оставлял бы землю нашу Своей благодатью и являл бы в Русской Церкви святых Своих до скончания века.

От возникновения христианства до святительства митрополита Макария Московского (+1563)

История святости на Руси начинается, бесспорно, с проповеди святого апостола Андрея Первозванного (+ 62 или 70)^{1 1}в пределах нынешнего нашего Отечества², в будущей Приазово-Черноморской Руси (9, 42; подробнее см.: 8, 133–142 и 10, т. 1, 11-54). Апостол Андрей³ обратил в христианство наших прямых предков, сарматов и тавро-скифов (9, 307; подробнее см.: 10, т. 1, 54–140), положив начало Церквам, которые не прекратили своего существования до Крещения Руси (9, 152). Эти Церкви (Скифская, Херсонская, Готская, Сурожская и другие), входившие в состав Константинопольской митрополии (а позднее и Патриархии)⁴, и среди прочих народностей, принявших христианство, имели в своей ограде и славян (10, т. 1, 125–127). Крупнейшей из этих Церквей, явившейся по своей исторической преемственности и духовному воздействию праматерью Русской Церкви, была Церковь Херсонская.

Продолжателем дела апостола Андрея в Херсонесе стал священномученик Климент, апостол от 70-ти, ученик апостола Петра, третий епископ Римский. Будучи сосланным туда в 94 г.⁵ императором Траяном за обращение в христианство многих знатных римлян, святой Климент "нашел около 2 тысяч христиан среди многих общин и церквей Крыма как духовное наследие апостола Андрея" (9, 155–157; 15, 51). В Херсонесе святой Климент мученически скончался около 100 г.⁶ во время гонения того же Траяна (10, т. 1, 110; 15, 51).

Почитание священномученика Климента в Херсонесе в II-IX вв. (9, 158) перешло в Х в. и в Киевскую Русь. Его мощи, чудесно уцелев, хранились в храме святых апостолов в Херсонесе. В 886 г. они были перенесены святым Кириллом, просветителем славян, в Рим; часть же их осталась на месте и позднее, при Крещении Руси, была положена равноапостольным Владимиром в Десятинной церкви в Киеве, где в скором времени появился придел святого Климента (9, 155,158; 15, 51; 10, т. 2, 50-51).

Из всех святых Херсонской Церкви наибольшего внимания заслуживают прибывшие в Крым в IV в. для утверждения и распространения христианства епископы, известные как "седмочисленные святители Херсонские": Василий (+ 309), Ефрем (+ ок. 318), Евгений (+ 311), Елпидий (+ 311), Агафодор (+ 311), Еферий (+ ок. 324) и Капитон (+ после 325). Память их Церковь празднует в один день – 7 марта. Это первая соборная память святых, просиявших в землях нашего Отечества, и поэтому день их памяти можно считать прообразом общей церковной памяти Всех русских святых, появившейся только в ХVI столетии.

Из вселенских святых, ныне особо чтимых Русской Церковью и связанных своими подвигами с Церковью Херсонской, следует упомянуть о следующих:

1) преподобномученик Амат⁷ (IV) – сармат, ученик преподобного Антония Великого и сподвижник Макария Великого;
2) святой мученик Василиск (+ 308) – скончался в местечке Команы в Абхазии;
3) священномученик Григорий, просветитель Великой Армении (+ 335);
4) равноапостольная Нина, просветительница Иверии (+ 335);
5) святитель Иоанн Златоуст (+ 407) – скончался в ссылке в Команах;
6) священномученик Мартин, папа Римский (+ 655) – скончался в ссылке в Херсонесе;
7) преподобный Максим Исповедник (+ 662) – скончался в ссылке в Мингрелии в Иверии;
8) святитель Стефан, архиепископ Сурожский (+ 750);
9) преподобный Иосиф Песнописец (+ 883) – в 831-842 гг. был в ссылке в Херсонесе;
10) равноапостольные Мефодий (+ 885) и Кирилл (+ 869), учители славянских народов.

Все эти и многие другие святые⁸, просиявшие своими подвигами в землях нашего Отечества, почитались нашими предками сразу после принятия Русью христианства, поэтому и ныне в день памяти Всех русских святых наша Церковь молитвенно обращается и к ним, считая их своими святыми⁹.

Почти сразу же после Крещения Руси, в 988 г., новорожденная Церковь явила всему православному миру своих чад, прославившихся богоугодной жизнью, как своеобразный ответ на проповедь Евангелия на Руси¹⁰. Первыми святыми, канонизированными Русской Церковью, были сыновья князя Владимира – страстотерпцы Борис и Глеб, претерпевшие мученическую кончину от своего брата Святополка в 1015 г. Всенародное почитание их, как бы "упреждая церковную канонизацию", началось сразу после их убиения (23, 40). Уже в 1020 г. были обретены их нетленные мощи и перенесены из Киева в Вышгород, где был в скором времени воздвигнут храм в их честь. После постройки храма возглавлявший в то время Русскую Церковь греческий Митрополит Иоанн I "с собором духовенства в присутствии великого князя (сына равноапостольного Владимира – Ярослава) и при стечении многочисленного народа торжественно освятил ее 24 июля, в день умерщвления Борисова, поставил в ней мощи новоявленных чудотворцев и установил ежегодно праздновать этот день в память их совокупно" (10, кн. 2, 54–55). Примерно в то же время, около 1020–1021 гг., тем же Митрополитом Иоанном I была написана служба мученикам Борису и Глебу, которая стала первым гимнографическим творением нашей отечественной церковной письменности (10, кн. 2, 58, 67; 23, 40).

Вторым святым, торжественно канонизированным Русской Церковью, стал преподобный Феодосий Киево-Печерский, скончавшийся в 1074 г. Уже в 1091 г. обретаются его мощи и переносятся в Успенскую церковь Печерского монастыря – начинается местное почитание святого. А в 1108 г., по просьбе великого князя Святополка, совершается его общецерковное прославление (23, 53).

Впрочем, еще до церковного прославления святых Бориса, Глеба и Феодосия на Руси особо чтили святых первомучеников Российских Феодора варяга и сына его Иоанна (+ 983), святую равноапостольную великую княгиню Ольгу (+ 969) и, немного позднее, святого крестителя Руси – великого князя Владимира (+ 1015).

О раннем почитании святых мучеников Феодора и Иоанна свидетельствует тот факт, что основанная в 989 г. и освященная в 996 г. известная Десятинная церковь¹¹ была воздвигнута святым князем Владимиром именно на месте их убиения (10, кн. 2, 35; 23, 40). В Десятинную же церковь в 1007 г. были торжественно положены обретенные мощи княгини Ольги. Вероятно, что с того же времени¹² было установлено праздновать память ее 11 июля – в день ее преставления; позднее была совершена и ее канонизация (10, кн. 2, 52–53).

Почитание равноапостольного князя Владимира в день его кончины, 15 июля, началось несомненно в первой четверти XI в., ибо похвальное "Слово" святителя Илариона в его честь, содержащее ряд молитвенных обращений к Владимиру, "естественно предполагает, что святость его была уже тогда признана Церковью" (10, кн. 2, 55). Общецерковное же почитание его, предположительно, началось вскоре после Невской битвы, одержанной над шведами в день памяти святого князя (23, 91). В том же XIII в., в некоторых рукописях, уже встречается служба святому Владимиру (10, кн. 2, 58 и 440).

Впоследствии, уже в XI–XII вв. Русская Церковь явила миру столько святых¹³, что, пожалуй, к середине XII в. могла бы праздновать их общую память. Однако, несмотря на последующее увеличение почитавшихся святых в XIII–XV вв., до начала XVI столетия о таком празднике в Русской Церкви не могло идти речи по следующим причинам:

1. До середины XV в. Русская Церковь была только одной из митрополий Церкви Константинопольской, что, естественно, затрудняло решение ряда местных церковных вопросов, как то, например, прославление того или иного святого и установление ему празднования во всей Русской Церкви¹⁴. Тем более предложение о ежегодном праздновании памяти Всех русских святых вряд ли бы нашло сочувствие у митрополитов-греков, возглавлявших Русскую Церковь до середины XIII в. А именно Киевским Митрополитам и принадлежало право торжественно устанавливать новые церковные праздники (23, 35).

2. Монголо-татарское иго, продолжавшееся на Руси около двух с половиной столетий, конечно же ставило перед нашей Церковью совсем иные задачи, далекие от творческого осознания русским народом основ национальной святости.

3. В самой Константинопольской Церкви праздник в честь Всех святых был установлен только в конце IX в.¹⁵ и в начале своего появления праздновался там с особой торжественностью. Русская же Церковь, воспринявшая после Крещения все основные праздники Церкви Константинопольской, также совершала и празднование в честь Всех святых, чего было вполне достаточно при наличии небольшого числа своих национальных святых: их память можно было совершить именно в этот день.

Некоторые изменения, впрочем, стали происходить после того, как в 1448 г. Русская Церковь стала автокефальной. Особое значение в историческом процессе установления дня памяти Всех русских святых принадлежит предстоятелям Новгородской кафедры Русской Церкви, многие из которых были прославлены позднее в святительском сане.

Великий Новгород, уже начиная со времени учреждения там архиерейской кафедры в 992 г., слыл крупнейшим центром духовного просвещения на Руси. Причем главной заботой новгородских владык (особенно начиная с XV в.) было собирание древних рукописей, преимущественно литургического плана, а также создание новых гимнографических памятников, посвященных сначала новгородским святым, а позднее и многим святым всей Русской земли (11, 31–33). Здесь особо следует выделить святителя Евфимия (+ 1458), святителя Иону (+ 1470) и святителя Геннадия (+ 1505).

Первый в 1439 г. установил празднование Новгородским святителям, а чуть позднее пригласил в Великий Новгород для составления служб и житий новоканонизированным святым известного духовного писателя того времени – афонского иеромонаха Пахомия Серба (Логофета), который трудился там и при святителе Ионе. И если главной заботой святителя Евфимия было прославление святых Новгородской земли, то его преемник, святитель Иона, прославлял уже "московских, киевских и восточных подвижников" и "при нем впервые на новгородской земле строится храм в честь преподобного Сергия, игумена Радонежского" (11, 91–92).

Также и святитель Геннадий, благодаря которому была собрана воедино первая славянская рукописная Библия, "был почитателем русских святых, например, святителя Алексия" и "по его благословению были написаны жития преподобного Савватия Соловецкого и блаженного Михаила Клопского" (11, 90–91).

Впрочем, первое официальное церковное установление дня памяти Всех русских святых связано с именем другого новгородского святителя – Макария¹⁶, в 1542–1563 гг. возглавлявшего Русскую Православную Церковь.

От святительства митрополита Макария Московского (+1563) до Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.

В 1528–1529 гг. племянник преподобного Иосифа Волоцкого, инок Досифей Топорков¹⁷, работая над исправлением Синайского Патерика, в составленном им послесловии сокрушался, что, хотя Русская земля и имеет немало святых мужей и жен, достойных не меньшего почитания и прославления, чем восточные святые первых веков христианства, однако они "нашим небрежениием презираема и писанию не предаваема, еже некая и мы сами свемы" (11, 74; 12, 275). Досифей совершал свой труд по благословению новгородского архиепископа Макария, с именем которого, главным образом, и связано устранение того "небрежения" по отношению к памяти русских святых, ощущавшееся многими чадами Русской Церкви в конце XV – начале XVI столетий.

Главной заслугой святителя Макария стал его многолетний, кропотливый и неустанный труд по собиранию и систематизации всего агиографического, гимнографического и гомилетического наследия Православной Руси, известного к тому времени. Более 12 лет, с 1529 по 1541 гг., святитель Макарий и его помощники работали над составлением двенадцатитомного сборника, вошедшего в историю под названием Великие Макарьевские Четьи Минеи (11, 87–88; 12, 275–279). В этот сборник вошли жития многих русских святых, почитавшихся в разных уголках нашего государства, но не имевших общецерковного прославления. Выход в свет нового сборника, составленного по календарному принципу и содержащего жизнеописания многих русских подвижников благочестия, без сомнения, ускорил процесс подготовки первого в истории Русской Церкви прославления для повсеместного почитания целого сонма святых.

В 1547 и 1549 гг., став уже Первоиерархом Русской Церкви, святитель Макарий созывает в Москве Соборы, известные под именем Макарьевских, на которых решался только один вопрос: о прославлении русских святых. Во-первых, был решен вопрос о принципе канонизации на будущее время: установление памяти общечтимым святым отныне подлежало соборному суждению всей Церкви (11, 103). Но основным деянием Соборов стало торжественное прославление 30 (или 31) 18 новых общецерковных и 9 местночтимых святых (21, 50).

На Соборе 1547 г.19 были канонизированы:

1) святитель Иона, митрополит Московский и всея Руси (+ 1461);
2) святитель Иоанн, архиепископ Новгородский (+ 1186);
3) преподобный Макарий Калязинский (+ 1483);
4) преподобный Пафнутий Боровский (+ 1477);
5) благоверный великий князь Александр Невский (+ 1263);
6) преподобный Никон Радонежский (+ 1426);
7) преподобный Павел Комельский, Обнорский (+ 1429);
8) преподобный Михаил Клопский (+ 1456);
9) преподобный Савва Сторожевский (+ 1406);
10-11) преподобные Зосима (+ 1478) и Савватий (+ 1435) Соловецкие;
12) преподобный Дионисий Глушицкий (+ 1437);
13) преподобный Александр Свирский (+ 1533).

Для местного почитания²⁰ на Соборе были прославлены :

1) блаженный Максим, Христа ради юродивый, Московский (+ 1434);
2-4) благоверный князь Константин и чада его Михаил и Феодор, Муромские (+ 1129);
5-6) благоверные князья Петр и Феврония, Муромские (+ 1228);
7) святитель Арсений Тверской (+ 1409);
8-9) блаженные Прокопий (+ 1303) и Иоанн (+ 1494), Христа ради юродивые, Устюжские.

Собором же 1549 г., сведений о котором сохранилось гораздо меньше²¹, были, предположительно²², прославлены следующие святые:

1) святитель Нифонт, архиепископ Новгородский (+ 1156);
2-3) святители Новгородские Иона (+ 1470) и Евфимий (+ 1458);
4) святитель Иаков, епископ Ростовский (+ 1392);
5) святитель Стефан Пермский (+ 1396);
6) благоверный князь Всеволод Псковский (+ 1138);
7) благоверный князь Михаил Тверской (+ 1318);
8) преподобный Авраамий Смоленский (+ начало XIII в.);
9-11) мученики Иоанн, Антоний и Евстафий Литовские (+ 1347);
12) преподобный Евфимий Суздальский (+ 1404);
13) преподобный Григорий Пельшемский (+ 1442);
14) преподобный Савва Вишерский (+ 1460);
15) преподобный Евфросин Псковский (+ 1481);
16) преподобный Ефрем Перекомский (+ 1492);
17) мученик Авраамий Болгарский (+ 1229);
18) святитель Арсений Сербский (+ 1266).

Наконец, главным деянием Соборов, помимо поименного прославления русских святых, стало установление дня общей памяти "новых чудотворцев Русских", которые вместе с уже почитавшимися ранее святыми Русской Церкви составили сонм ее светильников, "молитвенно охраняющих высоту ее стояния и пути ее великого исторического делания"(21, 50). Участники Собора 1547 г.23 так сформулировали свое решение: "Уставили есмы ныне праздновати новым чудотворцом в Русской земли, что их Господь Бог прославил, Своих угодников, многими и различными чудесы и знаменми и не бе им до днесь соборного пения" (11, 106).

Днем праздника сначала было установлено 17 июля, как ближайший день к памяти святого равноапостольного князя Владимира (15 июля). Однако позднее дата празднования памяти Всех русских святых несколько раз менялась. Она совершалась и в первое воскресенье по Ильине дне, и в один из седмичных дней перед Неделей всех святых²⁴.

В самое ближайшее время после Московских Макарьевских Соборов на Руси появилось "множество житий русским святым, или их новых редакций, служб, похвальных слов; начинают интенсивнее писаться иконы русским святым, строиться храмы в их честь, совершаются открытия мощей русских святых" (12, 279–289). Естественно, что установление праздника в честь всех русских святых потребовало и написания службы этого праздника. Эту нелегкую задачу выполнил инок Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря Григорий, оставивший Русской Церкви "в общей сложности до 14 агиологических произведений как об отдельных святых, так и сводные работы обо всех русских святых" (21, 50–51,54).

О личности суздальского инока Григория сохранилось очень мало исторических сведений, причем весьма расходящихся друг с другом²⁵. В современной церковно-научной литературе считается, что родился он около 1500 г., агиологическую деятельность в Спасо-Евфимиевом монастыре начал около 1540 г., а в 1550 г. написал "Службу Всем русским святым" и "Похвальное слово" им²⁶ (21, 54; 24, 297).

Служба "новым чудотворцам" Российским явилась "новым фактором в русской литургической письменности" и "древнейшим протографом всех более поздних редакций вплоть до "Службы Всем святым, в земле Российской просиявшим", составленной на Соборе 1917–1918 гг. и напечатанной Московской Патриархией в 1946 г. с необходимыми изменениями и дополнениями" (11, 228–229; 21, 54).

Списки службы и похвального слова Всем русским святым получили широкое распространение уже в XVI в. Однако в печатном виде опубликованы они были впервые только лишь в первой половине XVIII в. (24, 296). Вообще же, после большого духовного подъема в русском обществе, вызванного Московскими Соборами 1547 и 1549 гг., к концу XVI в. праздник Всех русских святых стал забываться и праздноваться только в отдельных уголках России. Эта печальная тенденция в XVII в. стала усиливаться, и в итоге на протяжении Синодального периода почитание праздника Всех русских святых в Русской Церкви было окончательно предано забвению и сохранялось только у старообрядцев (21, 50; 24, 296).

Для выяснения причин такого исторического нонсенса, вероятно, требуется специальное историко-богословское исследование.

Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.

События восстановления празднования дня памяти Всех русских святых исторически совпали с восстановлением Патриаршества в Русской Церкви.

В предсоборный период у Святейшего Синода не было намерения возобновить празднование, появившееся в далеком XVI в. 20 июля 1908 г. крестьянин Судогодского уезда Владимирской губернии Николай Осипович Газукин направил в Святейший Синод ходатайство об установлении ежегодного празднования «Всем святым Российским, с начала Руси прославленным» с просьбой "почтить этот день особо составленною церковною службою". Прошение вскоре было отклонено синодальным определением на том основании, что существующий праздник Всех святых включает в себя и память святых русских (2, 427).

Тем не менее на Поместном Соборе Русской Церкви 1917–1918 гг. праздник был восстановлен. Заслуга восстановления и последующего почитания дня памяти Всех русских святых главным образом принадлежит профессору Петроградского университета Борису Александровичу Тураеву²⁷ и иеромонаху Владимирского Рождественского монастыря Афанасию (Сахарову)²⁸.

Первый, 15 марта 1918 г.²⁹, на заседании Отдела о богослужении, проповедничестве и храме, представил Собору доклад, в котором, в частности, замечал, что "в наше скорбное время, когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о Единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха" (18, 6–7).

Одобренный отделом доклад Тураева 20 августа 1918 г. был рассмотрен Собором, и наконец, 26 августа, в день тезоименитства Святейшего Патриарха Тихона, было принято историческое постановление³⁰: "1. Восстанавливается существовавшее в Русской Церкви празднование дня памяти Всех святых русских. 2. Празднование это совершается в первое воскресенье Петровского поста" (2, 427–428; 18, 7).

Собор постановил печатать исправленную и дополненную Службу инока Григория в конце Цветной Триоди. Однако спешно взявшиеся за этот труд Б.А. Тураев и иеромонах Афанасий вскоре пришли к выводу, что заимствовать из службы инока Григория можно лишь самую малую часть, тогда как все остальное необходимо составлять заново, "частью сложивши совершенно новые песнопения (это труд взял на себя главным образом Б.А. Тураев), частью выбравши наиболее характерное и лучшее из существующих богослужебных книг, по преимуществу из отдельных служб Русским святым (эту работу проделал иеромонах Афанасий)" (18, 7–8).

Инициаторам восстановления памяти Всех русских святых очень хотелось составленную ими службу "провести через Собор", который вот-вот должен был закрыться. Поэтому еще неполностью готовая, 8 сентября 1918 г., на предпоследнем заседании богослужебного отдела Поместного Собора, новая служба была рассмотрена, одобрена и передана на последующее утверждение Святейшему Патриарху и Священному Синоду (18, 9). 18 ноября, уже после закрытия Поместного Собора, Патриарх Тихон и Священный Синод благословили печатание новой Службы под наблюдением митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страгородского), что и было осуществлено до конца 1918 г. в Москве с большими трудностями³¹. Наконец 13 декабря того же года всем епархиальным архиереям был разослан указ о восстановлении дня памяти Всех русских святых, а 16 июня 1919 г. направлен и типографски отпечатанный текст службы с указанием совершать ее в ближайший воскресный день по получении (2, 428–429).

К несчастью, из-за событий революции 1917 г. восстановленный Собором праздник снова едва не был быстро забыт, как это уже случалось ранее. На этот раз это было связано главным образом с гонениями, воздвигнутыми на Русскую Церковь в XX в. К тому же 23 июля 1920 г. скончался Б.А. Тураев, очень желавший и далее трудиться над дополнением и исправлением спешно составленной службы (18, 9), а архимандрит³² Афанасий, по своему смирению, не решался один браться за такой ответственный труд.

Однако восстановленному празднику Промыслом Божиим не попущено было снова оказаться забытым. А воздвигнутые на Русскую Церковь гонения удивительным образом только помогли его повсеместному распространению.

От Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. до настоящего времени

Осенью 1922 г. епископ³³ Афанасий (Сахаров) во время своего первого ареста в 17-й камере Владимирской тюрьмы встретился с рядом единомысленных с ним почитателей только что восстановленного праздника. Сам владыка Афанасий называл имена 11 человек, это были: архиепископ Крутицкий Никандр (Феноменов), впоследствии митрополит Ташкентский; архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский), впоследствии Тверской; епископ Вязниковский Корнилий (Соболев), впоследствии архиепископ Свердловский; епископ Суздальский Василий; игумен Московского Чудова монастыря, впоследствии архимандрит Филарет; московские протоиереи Сергий Глаголевский и Николай Счастнев; священник Сергий Дурылин; правитель дел Высшего Церковного Управления Петр Викторович Гурьев; московский миссионер Сергей Васильевич Касаткин и иподиакон архиепископа Фаддея – Николай Александрович Давыдов, впоследствии священник в Твери (17, 66–67; 18, 17). По свидетельству Владыки Афанасия, этим собором арестантов "после неоднократных оживленных бесед об этом празднике, о службе, об иконе, о храме во имя сего праздника, было положено начало нового пересмотра, исправления и дополнения службы, напечатанной в 1918 г.", а также "была высказана мысль о желательности дополнить службу так, чтобы ее можно было совершать не только во 2-ю неделю по Пятидесятнице, но по желанию и в другое время и не обязательно в воскресный день" (18, 9–10). И уже в самое ближайшее время служба претерпела ряд изменений: некоторые песнопения были переставлены местами, появились и новые, посвященные святым, не упомянутым в службе 1918 г. (18, 10).

Наконец, там же, в тюрьме, 10 ноября 1922 г., в день преставления святителя Димитрия Ростовского, списателя житий святых, в первый раз было совершено празднование Всем русским святым, не в воскресный день и по исправленной службе (18, 10).

1 марта 1923 г. в 121-й одиночной камере Таганской тюрьмы, где Владыка Афанасий ожидал ссылки в Зырянскую область, им было совершено освящение походного антиминса в честь Всех русских святых для своей келейной церкви (17, 68 и 75; 18, 10).

Вышеуказанные события еще более укрепили святителя Афанасия в мысли о том, что утвержденную Собором 1917–1918 гг. службу Всем русским святым необходимо дополнять и далее, "а вместе с тем явилась" мысль о желательности и необходимости установления и еще одного дня для общего празднования всех Русских святых, сверх установленного Собором" (18, 10). И действительно: праздник Всех русских святых по своему значению для Русской Церкви вполне заслуживает того, чтобы служба для него была насколько это возможно полной и праздничной, чего, согласно Церковному Уставу, невозможно достичь, если совершать ее только единожды в год и только в воскресный день – во 2-ю неделю по Пятидесятнице. Кроме того, в этот день во многих местах России совершаются празднования в честь местных святых; Русская обитель на Афоне и ее подворья совершают в этот день вместе со всем Афоном празднование Всем Афонским преподобным; наконец, в этот же день совершается память святых Болгарской Церкви и Церкви Чешских земель и Словакии, что ставит в затруднительное положение тех православных русских людей, которые Божиим Промыслом живут в этих славянских странах и ведут свою церковную жизнь в лоне братских Поместных Церквей. Соединить празднование Всех русских святых с вышеперечисленными местными празднованиями, которые не могут быть перенесены на другой день, по мысли Устава, никак нельзя. Поэтому "с неотложной необходимостью возникает вопрос об установлении второго, непереходящего праздника Всех русских святых, когда бы во всех русских храмах" могла бы быть совершаема только одна полная праздничная служба, не стесняемая никакой другой" (18, 11 и 17).

Временем совершения второго празднования Всех русских святых святителем Афанасием было предложено 29 июля – следующий день после памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, Крестителя Руси. В таком случае "праздник нашего равноапостола будет как бы предпразднством к празднику Всех святых, процветших в той земле, в которую он всеял спасительные семена веры Православной" (18, 12). Святитель Афанасий предложил также на следующий день после праздника вспомнать "многоименный сонм хотя и не прославленных еще к церковному чествованию, но великих и дивных подвижников благочестия и праведников, а также строителей Святой Руси и разнообразных деятелей церковных и государственных"³⁴, чтобы, таким образом, второе празднование Всем русским святым торжественно совершалось во всей Русской Церкви в течение трех дней (18, 12).

Несмотря на такие грандиозные замыслы святителя-песнотворца в отношении почитаемого им праздника, до 1946 г. Русская Церковь не имела возможности не только совершать торжество своих святых дважды в год, но и вообще не могла чествовать эту память повсеместно. Печатная Патриархийная служба 1918 г. "разошлась по рукам участников Собора… и не получила широкого распространения", сделавшись в короткое время редкостью, а "рукописные списки (с нее) были в очень немногих церквах", а остальные вообще ее не имели (16, 86). И только в 1946 г. вышла в свет "Служба Всем святым, в земле Российской просиявшим", изданная Московской Патриархией, после чего началось повсеместное празднование памяти Всех русских святых в нашей Церкви.

Тем не менее после выхода в печать службы праздника, работа над ее исправлением и дополнением не закончилась. Автор большинства песнопений, святитель Афанасий, продолжал трудиться над службой до своей блаженной кончины, последовавшей в 1962 г.

Сегодня праздник Всех святых, в земле Российской просиявших, в Русской Церкви является одним из наиболее торжественных дней всего церковного года³⁵. Однако думается, что служба праздника могла бы еще быть дополнена. Святитель Афанасий в свое время предлагал обогатить ее тремя особо составленными канонами: "1) для молебна на тему: чудом Божиим и подвигами святых строилась Святая Русь, 2) Богородице для утрени на тему: Покров Богоматери над Русской землей и 3) особого канона для панихиды по подвижникам благочестия, совершаемый в самый праздник после вечерни, накануне поминовения их" (18, 15).

Главным же неисполненным желанием святителя Афанасия относительно службы Всех русских святых до сих пор остается отсутствие в ней особого «Слова похвального на память Всех святых, в земле Русской просиявших». В 1955 г. Владыка Афанасий так писал об этом своему другу – архимандриту Сергию (Голубцову)³⁶, преподавателю Московской Духовной Академии: "…Я давно пришел к мысли, что…(в) нашей службе должно быть обязательным чтение "Слова похвального на Собор всех русских святых", в котором были бы воспомянуты по именам все русские святые (за исключением Печерских, из которых должны быть воспомянуты более известные). При этом похвала каждому святому из одной, двух, не более трех фраз должна быть не столько плодом ораторского таланта составителя. Эти похвалы должны быть сложены из характеристик наших святых, выбранных из летописных отзывов о них, из древних житий и других памятников. Похвалы должны быть составлены по возможности из точных выражений памятников. "Слово похвальное" должно быть не сочинено, а составлено. Не найдется ли среди студентов нашей академии талантливый и благоговейный проповедник (а вместе и историк), который бы в качестве кандидатского сочинения взял тему: «Слово похвальное на Собор всех святых, в земле Русской просиявших»? Если бы мою мысль оказалось возможно осуществить, я со своей стороны дал бы еще некоторые советы и указания" (20, 50–51). Это "Слово" святитель Афанасий полагал уместным читать на пять статий (частей) в разных местах службы: перед шестопсалмием, после седальнов по 1-м и 2-м стихословии, после седальна по полиелее и по 3-й песне канона (18, 108, 110–111, 115, 124). По 6-й песне канона Владыка надеялся впоследствии читать за службой синаксарий³⁷ "об установлении и значении сего праздника" (18, 15 и 133). В современном варианте службы (см.: 13, май, ч. 3, 308–352; 14, 495–549) эти чтения отсутствуют.

Впрочем, несмотря на это, службу Всем русским святым в ее современном состоянии следует признать одним из самых значительных явлений в истории русской церковной гимнографии, потому как она имеет много очевидных достоинств. Во-первых, в службе подвиг русских святых выявлен во всей возможной полноте и показан с различных сторон³⁸. Во-вторых, по своему музыкальному содержанию (использование всех восьми гласов, многих подобнов, в том числе очень редких и т. д.) служба превосходит даже многие двунадесятые праздники.

В-третьих, содержащиеся в службе литургические новации³⁹ не кажутся какими-то лишними и надуманными, а, напротив, придают ей сдержанный колорит и внутреннюю цельность, без чего служба была бы явно неполной и казалась бы не такой праздничной, какой она является сейчас. Наконец, каждое песнопение службы содержит главное: искреннюю любовь и неподдельное благоговение авторов ее к прославляемым в ней святым, а это – главное не только в гимнографии, но и вообще в служении Церкви Христовой, без которого человеческая жизнь теряет всякий смысл.

Следует также напомнить пожелание святителя Афанасия совершать празднование Всем русским святым хотя бы дважды в год, что он сам неукоснительно делал до конца своей жизни (7, 137–138). Действительно, такой Праздник вполне заслуживает того, чтобы Русская Церковь совершала его не только во 2-ю Неделю по Пятидесятнице, но и еще в какой-либо специально выбранный день⁴⁰. Здесь также, на наш взгляд, стоит воспользоваться пожеланиями святителя-песнотворца, и второй раз празднование Всем русским святым править в течение трех дней: 15 июля (день памяти святого равноапостольного князя Владимира как предпразднство), 16 июля (сам праздник) и 17 июля (отдание праздника и поминовение непрославленных подвижников благочестия и церковных и государственных деятелей России). Тем более, в эти дни Церковь не совершает празднования великим святым, и службы рядовых святых могут быть совершены на повечерии.

Подводя итог нашей работе, хочется привести слова русского агиолога XX в. Георгия Федотова: "Всякая святость во всех ее многообразных явлениях в истории у всех народов выражает последование Христу" После всех колебаний, преодолевая все соблазны национальной гордости, решаемся сказать, что в древнерусской святости евангельский образ Христа сияет ярче, чем где бы то ни было в истории" Первое и последнее впечатление, которое остается при изучении этой святости, – ее светлая мерность, отсутствие радикализма, крайних и резких отклонений от завещанного древностью христианского идеала" (23, 234, 236). На наш взгляд, служба Всем святым, в земле Российской просиявшим, сполна подтверждает эту мысль. Хотя, возможно, впоследствии⁴¹ в ней появятся новые возвышенные и полные любви гимны в честь наших святых сродников, которые лишь еще яснее донесут будущим поколениям русских людей чувство благоговейной признательности нашим святым. И поэтому верим, что праздник сей никогда более не будет забыт русским народом и будет ежегодно торжественно совершаться в Русской Церкви до скончания века, поскольку святые Церкви, по слову Спасителя, являются светом для всего мира, и этот свет светит везде и всем, ибо Источник его – Сам Бог (Мф. 5: 14–16).

Примечания:

1) Разные источники предлагают разную датировку (ср., например, 9, 143 и 10, т. 1, 368).

2) Кроме апостола Андрея на территории будущей Руси проповедывали апостолы Варфоломей и Фаддей (в Армении) и Симон Зилот (в Грузии) (9, 153-154).

3) Непосредственными помощниками апостола Андрея были апостолы от 70-ти: Стахий, Амплий, Урван, Наркисс, Апеллий и Аристовул (9, 144).

4) О подробной истории этих Церквей см. 10, т. 1, 107,112–113,122–123.

5) По другим сведениям в 99 г. (9, 157).

6) По другим сведениям в 101-102 гг. (9, 157).

7) Подробнее о св. Амате см.: 9, 16, 308.

8) Более полный список святых, подвизавшихся или скончавшихся на территории нашего будущего Отечества, см.: 9, 307–309 и 10, кн. 1, 368–369.

9) См. молитву на литии из службы праздника (14, 551–554).

10) См. тропарь праздника.

11) Подробнее об этом храме см.: 10, кн. 2, 35-37.

12) Некоторые стихиры из службы святой Ольге, написанной в XV в. Пахомием Логофетом, заставляют сделать предположение об их домонгольском происхождении. Например, см.: 10, кн. 2, 58, 440.

13) За период от Крещения Руси до Макариевских Соборов (1547, 1549 гг.) в месяцеслов Русской Церкви попадает память 68 святых, которым было установлено общецерковное и местное почитание (27, 3). Игумен Андроник (Трубачев) в приложениях к "Истории Русской Церкви" митрополита Макария (Булгакова) приводит хронологический список канонизированных святых, почитаемых подвижников благочестия и мучеников Русской Православной Церкви с необходимыми пояснениями (см. 10, кн. 2, 650-662).

14) Так, церковную канонизацию святых мучеников Бориса и Глеба поначалу было очень сложно установить из-за того, что высшая иерархия, то есть греки митрополиты "питали какие-то сомнения в святости новых чудотворцев", а в 1072 г. при перенесении их мощей "митрополит Георгий бе не верствуя, яко свята блаженная", и "нужна была твердая вера русских людей в своих новых святых, чтобы преодолеть все канонические сомнения и сопротивления греков, вообще не склонных поощрять религиозный национализм новокрещеного народа" (23, 40).

15) См. синаксарий в Неделю всех святых (22, л. 282 об. – 283 об.).

16) Канонизация святителя Макария состоялась на Поместном Соборе Русской Православной Церкви в 1988 г. День его памяти – 12 января (по новому стилю).

17) Подробнее о личности инока Досифея см.: 5, 89 и 11, 72–74.

18) Расхождение в числе новопрославленных святых связано, вероятно, с памятью Соловецких подвижников Зосимы и Савватия: в одних источниках им положена общая память, в других же – в разные дни (см., например, 11, 107).

19) Заседания Собора проходили 1-2 февраля (11, 104–105; 13, июль, 226).

20) Хотя многие источники предписывают и этим святым праздновать "повсюду" (11, 107).

21) Заседание Собора проходило, вероятнее всего, в Успенском Соборе Московского Кремля 10 марта, в Неделю Торжества Православия (11, 108-109).

22) Список святых приводится по 11, 109-110 и 3, 107–108.

23) Полный список архиереев – участников Собора см.: 11, 106.

24) Подробнее см.: 21, 50.

25) Ср., например, 5, 70; 21, 50–55 и 24, 295-299.

26) Подробно о "Слове Похвальном всем русским святым" см.: 12, 282 и 24, 297–298.

27) Борис Александрович Тураев (1868–1920) – выдающийся русский востоковед, литургист и агиолог. Автор службы преподобномученику Афанасию Брестскому и большинства оригинальных песнопений службы Всем святым, в земле Российской просиявшим. По воспоминаниям митрополита Евлогия (Георгиевского), "святой человек, знавший богослужение лучше духовенства" (2, 131–132).

28) Будущий святитель Афанасий, епископ Ковровский, исповедник и песнописец (2 июля 1887 – 28 октября 1962), канонизованный Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 г.

29) Начиная с 1/14 февраля 1918 г., все даты приведены по новому стилю.

30) Подробно о заседании третьей сессии Поместного Собора РПЦ 1917–1918 гг. и об установлении Праздника в честь Всех русских святых см.: 25, 45–47; 18, 5–7.

31) Была напечатана отдельная брошюра гражданской печати в "случайно найденной типографии и потому… в службе оказались некоторые опечатки" (подробнее см.: 18, 16).

32) 2 февраля 1920 г. иеромонах Афанасий возведен в сан архимандрита (17, 48, 294).

33) 10 июля 1921 г. была совершена хиротония архимандрита Афанасия во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Возглавлял хиротонию митрополит Владимирский Сергий (Страгородский) (6, 18).

34) Полный список имен в труде святителя Афанасия "Синодик храма Всех святых, в земле Российской просиявших. О упокоении" (22, 327), которого мы, к сожалению, не смогли найти.

35) В 1988 г. Русская Церковь торжественно праздновала тысячелетие своего Крещения. Для этого события была составлена специальная служба "Господу Богу нашему, в Троице славимому, в память Крещения Руси и Всех святых, в земле Российской просиявших", которая в своем последовании содержит все главные песнопения вышерассмотренной службы (см. 26, 3–50). А недавно опубликованная "Служба новомученикам и исповедникам Российским" также заимствует некоторые песнопения из Службы русским святым (см.: 19, II-XVI).

36) Сергий (Голубцов), архиеп. Новгородский и Старорусский (1906-1982) – иконовед, иконописец. Сын профессора МДА А.П.Голубцова. Духовный сын преподобного Алексия (Соловьева) Зосимовского. С 1950 г. – в братии Троице-Сергиевой Лавры. С 1951 г. – преподаватель МДА (церковная археология, Ветхий Завет и древнееврейский язык). С 1955 г. – епископ, а с 1963 – архиепископ. С 1967 г. – на покое в Лавре, духовник братии (20, 727-728).

37) Синаксарий – собрание исторических сведений о празднике или о каком-либо святом. В Триодях эти синаксарии обыкновенно полагаются после 6-й песни праздничного канона (4, 600).

38) Например: 1) святость – дар Божий, и достижение ее возможно только на пути следования Христу ( Ин. 14: 6, 12, 23); 2) молитвами русских святых стоит и будет до скончания века стоять в истине наша Церковь; 3) мы имеем особое дерзновение, обращаясь к нашим святым, потому что они – наши сродники; 4) Русская Церковь явила миру все возможные степени святости (и мучеников, и святителей, и преподобных, и праведных, и юродивых ради Христа, и даже – равноапостолов); 5) известное нам число русских святых (см. молитву на литии) особенно впечатляет (а если этот список пополнить святыми, канонизированными Русской Церковью в 2000-2004 гг., то он станет еще пространнее!).

39) Особенно: чин литии, исполнение трех величаний, использование четырех избранных псалмов и пение кондака Успению Божией Матери на Литургии.

40) По крайней мере, в тех храмах, которые освящены в честь Всех святых, в земле Российской просиявших, совершение такой службы минимум дважды в год кажется нам вполне естественным и литургически оправданным.

41) Все знаменитые своими гимнографическими шедеврами службы составлялись Церковью на протяжении нескольких веков (например, песнопения службы Рождеству Христову охватывают период с IV по IX вв.; подобное мы встретим у всех двунадесятых праздников). И именно в этом нам видится всеобщая любовь церковного народа к песнопениям этих богослужений.

Источники и литература:

1) Библия.

2) Балашов Н., прот. На пути к литургическому возрождению. – М.: Круглый стол по религиозному образованию и диаконии, 2001.

3) Голубинский Е.Е., проф. История канонизации святых в Русской Церкви, 2-е изд. – М., 1903.

4) Дьяченко Г., прот. Полный церковно-славянский словарь. – М.: Издательский Отдел Московского Патриархата, 1993.

5) Евгений (Болховитинов), митроп. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-Российской Церкви. – М.: Русский Двор, Свято- Троицкая Сергиева Лавра, 1995.

6) Житие святителя Афанасия, епископа Ковровского, исповедника и песнописца. – М.: Отчий Дом, 2000.

7) Катышев Г.И. Петушки обетованные. – М.: Издательство Сретенского монастыря, 2002.

8) Лебедев Л., прот. Крещение Руси. – М.: Русский Хронограф, 2003.

9) Ляшевский С., прот. История христианства в земле Русской с I по ХI век. – М.: Фаир-Пресс, 2002.

10) Макарий (Булгаков), митроп. История Русской Церкви. – М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994.

11) Макарий (Веретенников), архим. Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2002.

12) Макарий (Веретенников), иг. Митрополит Московский Макарий и церковно-литературная деятельность его времени//Тысячелетие Крещения Руси: Международная церковная научная конференция "Богословие и духовность". Москва, 11-18 мая 1987 г. – М., 1989.

13) Минея. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2002-2003.

14) Минея-июнь. – М.: Издательство Сретенского монастыря, 1996.

15) Миролюбов Г., доц. Древний Херсонес и Русская Церковь//Журнал Московской Патриархии, 1952, № 2. С. 51–57.

16) П.Л. Служба Всем святым, в земле Российской просиявшим//Журнал Московской Патриархии, 1946, № 9. С. 86–87.

17) Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник и песнописец. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003.

18) Служба Всем святым, в земле Русской просиявшим (празднование 15, 16, 17 июля). – М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 1995.

19) Служба новомученикам и исповедникам Российским//Московские Епархиальные Ведомости, 2002, № 5–6 (на вкладке).

20) Собрание писем святителя Афанасия. – М.: Правило веры, 2001.

21) Спасский И. Первая служба Всем Русским святым и ее автор//Журнал Московской Патриархии, 1949, № 8. С. 50–55.

22) Триодь Цветная. – М.: Издание Московской Патриархии, 1992.

23) Федотов Г. Святые Древней Руси. – М.: Московский рабочий, 1990.

24) Феофилакт (Моисеев), игум. "Слово похвальное Всем Русским Святым" – памятник церковной литературы ХVI века//Тысячелетие Крещения Руси: Международная церковная научная конференция "Богословие и духовность". Москва, 11–18 мая 1987. – М., 1989.

25) Цыпин В., прот. История Русской Церкви, 1917–1997. – М.: Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1997.

26) Чинопоследования праздника Крещения Руси. – М.: Издание Московской Патриархии, 1988.

27) Ювеналий, митрополит Крутицкий и Коломенский. Канонизация святых в Русской Православной Церкви//XII Международные Рождественские Образовательные чтения "Подвиг новомучеников и исповедников Российских и духовное возрождение Отечества". – Москва, 25 января 2004. – М., 2004.

Священник Виталий Глазов

сайт Коломенской Духовной Семинарии

 

+++

Неделя 2-я по Пятидесятнице, Всех святых, в земле Русской просиявших

 

Собор Всех святых, в земле Российской просиявшихО празднике

• Священник Виталий Глазов. История праздника Всех святых, в земле Российской просиявших
• Синодик всех русских святых

Проповеди

• Святитель Иоанн (Максимович). Россия
• Святитель Иоанн (Максимович). Слово в неделю Всех святых, в земле Российской просиявших
• Митрополит Сурожский Антоний. Проповедь в день всех святых земли Российской
• Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Слово в Неделю Всех святых, в земле Российской просиявших (1000-летие Крещения Руси)
• Архимандрит Кирилл (Павлов). Проповедь в Неделю 2-ю по Пятидесятнице, Всех святых, в земле Российской просиявших
• Архимандрит Алипий (Воронов). Проповедь в день Всех святых, в земле Российской просиявших
• Иеромонах Арсений (Писарев). Слово в Неделю 2-ю по Пятидесятнице, Всех святых в земле Российской просиявших
• Иеромонах Симеон (Томачинский). О Стиве Джобсе и национальной идее. (Проповедь в Неделю всех святых, в земле Российской просиявших)
• Иеромонах Симеон (Томачинский). Слово в Неделю 2-ю по Пятидесятнице, Всех святых в земле Российской просиявших
• Иеромонах Ириней (Пиковский). «Ныне сродники наши за нас невидимо молятся Богу...» Слово в в неделю Всех Святых в земле Российской просиявших
• Иеромонах Игнатий (Шестаков). Наше богатство
• Протоиерей Димитрий Смирнов. Слово на день Всех святых в земле Российской просиявших
• Протоиерей Андрей Ткачев. Что такое праведность в миру? Ко Дню всех русских святых

Записи богослужений

• Всенощное бдение в Сретенском монастыре накануне Недели 2-й по Пятидесятнице, Всех святых в земле Российской просиявших
• Божественная литургия в Сретенском монастыре в Неделю 2-ю по Пятидесятнице, Всех святых в земле Российской просиявших
• Архиерейское богослужение в Сретенском монастыре в Неделю Всех святых, в земле Российской просиявших

 

3 июля 2016 г.

23 июня 2006 г.

 

 

*  *  *

Праведный Иоа́нн Кронштадтский, пресвитер

 

Св. прав. Иоанн Кронштадтский (1829-1908) — великий пастырь и чудотворец. Сын бедного сельского дьячка из Архангельской губернии, с детства проявлял особую религиозность. Окончив духовную академию, 53 года служил в Андреевском соборе Кронштадта, где ежедневно совершал Литургию. Прославился как пламенный молитвенник, прозорливец и бессребреник — все пожертвования раздавал нищим, основал "Дом трудолюбия". Его молитва исцеляла тяжелобольных, прекращала эпидемии. Духовный дневник "Моя жизнь во Христе" стал классикой аскетической литературы. Особо почитал Таинство Причастия, называя его "небом на земле". При жизни к нему стекались тысячи верующих со всей России. Канонизирован в 1990 году.

***

Святый праведный отец Иоанн, Кронштадтский чудотворец, родился 19 октября 1829 года в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии – на далеком севере России, в семье бедного сельского дьячка Илии Сергиева и жены его Феодоры. Новорожденный казался столь слабым и болезненным, что родители поспешили тотчас же окрестить его, причем нарекли его Иоанном в честь преподобного Иоанна Рыльского, в тот день Св. Церковью празднуемого. Вскоре после Крещения младенец Иоанн стал заметно поправляться. Благочестивые родители, приписав это благодатному действию св. Таинства Крещения, стали с особою ревностью направлять его мысль и чувство к Богу, приучая его к усердной домашней и церковной молитве. Отец с раннего детства постоянно брал его в церковь и тем воспитал в нем особенную любовь к богослужению.

Живя в суровых условиях крайней материальной нужды, отрок Иоанн рано познакомился с безотрадными картинами бедности, горя, слез и страданий. Это сделало его сосредоточенным, вдумчивым и замкнутым в себе и, вместе с тем, воспитало в нем глубокое сочувствие и сострадательную любовь к беднякам. Не увлекаясь свойственными детскому возрасту играми, он, нося постоянно в сердце своем память о Боге, любил природу, которая возбуждала в нем умиление и преклонение пред величием Творца всякой твари.

На шестом году отрок Иоанн при помощи отца начал учиться грамоте. Но грамота вначале плохо давалась мальчику. Это его печалило, но это же подвигло и на особенно горячие молитвы к Богу о помощи. Когда отец его, собрав последние средства от скудости своей, отвез его в Архангельское приходское училище, он, особенно остро почувствовав там свое одиночество и беспомощность, все утешение свое находил только в молитве. Молился он часто и пламенно, горячо прося у Бога помощи. И вот после одной из таких горячих молитв, ночью, мальчика вдруг точно потрясло всего, "точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове", "легко и радостно так стало на душе": ему ясно представился учитель того дня, его урок, он вспомнил даже, о чем и что он говорил. Чуть засветлело, он вскочил с постели, схватил книги – и, о счастие! Он стал читать гораздо лучше, стал хорошо понимать все и запоминать прочитанное.

С той поры отрок Иоанн стал отлично учиться: одним из первых окончил училище, первым окончил Архангельскую духовную семинарию и был принят на казенный счет в С.-Петербургскую Духовную Академию.

Еще учась в семинарии, он лишился нежно любимого им отца. Как любящий и заботливый сын, Иоанн хотел было прямо из семинарии искать себе место диакона или псаломщика, чтобы содержать оставшуюся без средств к существованию старушку-мать. Но она не пожелала, чтобы сын из-за нее лишился высшего духовного образования, и настояла на его поступлении в академию.

Поступив в академию, молодой студент не оставил свою мать без попечения: он выхлопотал себе в академическом правлении канцелярскую работу и весь получавшийся им скудный заработок полностью отсылал матери.

Учась в академии, Иоанн первоначально склонялся посвятить себя миссионерской работе среди дикарей Сибири и Северной Америки. Но Промыслу Божию угодно было призвать его к иного рода пастырской деятельности. Размышляя однажды о предстоящем ему служении Церкви Христовой во время уединенной прогулки по академическому саду, он, вернувшись домой, заснул и во сне увидел себя священником, служащим в кронштадтском Андреевском соборе, в котором в действительности он никогда еще не был. Он принял это за указание свыше. Скоро сон сбылся с буквальной точностью. В 1855 году, когда Иоанн Сергиев окончил курс академии со степенью кандидата богословия, ему предложено было вступить в брак с дочерью протоиерея кронштадтского Андреевского собора К. Несвитского Елисаветою и принять сан священника для служения в том же соборе. Вспомнив свой сон, он принял это предложение.

12 декабря 1855 года совершилось его посвящение в священника. Когда он впервые вошел в кронштадтский Андреевский собор, он остановился почти в ужасе на его пороге: это был именно тот храм, который задолго до того представлялся ему в его детских видениях. Вся остальная жизнь о. Иоанна и его пастырская деятельность протекала в Кронштадте, почему многие забывали даже его фамилию "Сергиев" и называли его "Кронштадтский", да и сам он нередко так подписывался.

Брак о. Иоанна, который требовался обычаями нашей Церкви для иерея, проходящего свое служение в миру, был только фиктивный, нужный ему для прикрытия его самоотверженных пастырских подвигов: в действительности он жил с женой, как брат с сестрой. "Счастливых семей, Лиза, и без нас много. А мы с тобою давай посвятим себя на служение Богу", – так сказал он своей жене в первый же день своей брачной жизни, до конца дней своих оставаясь чистым девственником.

Хотя однажды о. Иоанн и говорил, что он не ведет аскетической жизни, но это, конечно, сказано было им лишь по глубокому смирению. В действительности, тщательно скрывая от людей свое подвижничество, о. Иоанн был величайшим аскетом. В основе его аскетического подвига лежала непрестанная молитва и пост. Его замечательный дневник "Моя жизнь во Христе" ярко свидетельствует об этой его аскетической борьбе с греховными помыслами, этой "невидимой брани", которую заповедуют всем истинным христианам древние великие отцы-подвижники. Строгого поста, как душевного, так и телесного, требовало естественно от него и ежедневное совершение Божественной литургии, которое он поставил себе за правило.

При первом же знакомстве со своей паствой о. Иоанн увидел, что здесь ему предстоит не меньшее поле для самоотверженной и плодотворной пастырской деятельности, нежели в далеких языческих странах. Безверие, иноверие и сектантство, не говоря уже о полном религиозном индифферентизме, процветали тут. Кронштадт был местом административной высылки из столицы разных порочных людей. Кроме того, там много было чернорабочих, работавших главным образом в порту. Все они ютились по большей части в жалких лачугах и землянках, попрошайничали и пьянствовали. Городские жители немало терпели от этих морально опустившихся людей, получивших название "посадских". Ночью не всегда безопасно было пройти по улицам, ибо был риск подвергнуться нападению грабителей.

Вот на этих-то, казалось, нравственно погибших людей, презираемых всеми, и обратил свое внимание исполненный духа подлинной Христовой любви наш великий пастырь. Среди них-то он и начал дивный подвиг своего самоотверженного пастырского делания. Ежедневно стал он бывать в их убогих жилищах, беседовал, утешал, ухаживал за больными и помогал им материально, раздавая все, что имел, нередко возвращаясь домой раздетым и даже без сапог. Эти кронштадтские "босяки", "подонки общества", которых о. Иоанн силою своей сострадательной пастырской любви опять делал людьми, возвращая им утраченный ими было человеческий образ, первыми "открыли" святость о. Иоанна. И это "открытие" очень быстро восприняла затем вся верующая народная Россия.

Необыкновенно трогательно рассказывает об одном из таких случаев духовного возрождения благодаря о. Иоанну один ремесленник: "Мне было тогда годов 22–23. Теперь я старик, а помню хорошо, как видел в первый раз батюшку. У меня была семья, двое детишек. Я работал и пьянствовал. Семья голодала. Жена потихоньку по миру сбирала. Жили в дрянной конурке. Прихожу раз не очень пьяный. Вижу, какой-то молодой батюшка сидит, на руках сынишку держит и что-то ему говорит ласково. Ребенок серьезно слушает. Мне все кажется, батюшка был, как Христос на картинке "Благословение детей". Я было ругаться хотел: вот, мол, шляются... да глаза батюшки ласковые и серьезные меня остановили: стыдно стало... Опустил я глаза, а он смотрит – прямо в душу смотрит. Начал говорить. Не смею передать все, что он говорил. Говорил про то, что у меня в каморке рай, потому что где дети, там всегда и тепло и хорошо, и о том, что не нужно этот рай менять на чад кабацкий. Не винил он меня, нет, все оправдывал, только мне было не до оправдания. Ушел он, я сижу и молчу... Не плачу, хотя на душе так, как перед слезами. Жена смотрит... И вот с тех пор я человеком стал..."

Такой необычный пастырский подвиг молодого пастыря стал вызывать нарекания и даже нападки на него со всех сторон. Многие долго не признавали искренности его настроения, глумились над ним, клеветали на него устно и печатно, называли его юродивым. Одно время епархиальное начальство воспретило даже выдавать ему на руки жалование, так как он, получив его в свои руки, все до последней копейки раздавал нищим, вызывало его для объяснений. Но все эти испытания и глумления о. Иоанн мужественно переносил, ни в чем не изменяя в угоду нападавшим на него принятого им образа жизни. И с Божией помощью он победил всех и вся, и за все то, над чем в первые годы пастырства над ним смеялись, поносили, клеветали и преследовали, впоследствии стали прославлять, поняв, что перед ними истинный последователь Христов, подлинный пастырь, полагающий душу свою за овцы своя.

"Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его, – говорил о. Иоанн. – Не нужно смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем..." С таким сознанием он и шел к людям, всех побеждая и возрождая силою своей истинно пастырской состраждущей любви.

Скоро открылся в о. Иоанне и дивный дар чудотворения, который прославил его на всю Россию и даже далеко за пределами ее. Нет никакой возможности перечислить все чудеса, совершенные о. Иоанном. Наша неверующая интеллигенция и ее печать намеренно замалчивали эти бесчисленные явления силы Божией. Но все же очень много чудес записано и сохранено в памяти. Сохранилась точная запись рассказа самого о. Иоанна о первом его чуде своим сопастырям-священникам. Глубоким смирением дышит этот рассказ. "Кто-то в Кронштадте заболел, – так рассказывал об этом о. Иоанн. – Просили моей молитвенной помощи. У меня и тогда уже была такая привычка: никому в просьбе не отказывать. Я стал молиться, предавая болящего в руки Божии, прося у Господа исполнения над болящим Его святой воли. Но неожиданно приходит ко мне одна старушка, которую я давно знал. Она была богобоязненная, глубоко верующая женщина, проведшая свою жизнь по-христиански и в страхе Божием кончившая свое земное странствование. Приходит она ко мне и настойчиво требует от меня, чтобы я молился о болящем не иначе, как о его выздоровлении. Помню, тогда я почти испугался: как я могу – думал я – иметь такое дерзновение? Однако эта старушка твердо верила в силу моей молитвы и стояла на своем. Тогда я исповедал пред Господом свое ничтожество и свою греховность, увидел волю Божию во всем этом деле и стал просить для болящего исцеления. И Господь послал ему милость Свою – он выздоровел. Я же благодарил Господа за эту милость. В другой раз по моей молитве исцеление повторилось. Я тогда в этих двух случаях прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога – молиться за тех, кто будет этого просить".

По молитве о. Иоанна действительно совершалось и теперь, по его блаженной кончине, продолжает совершаться множество дивных чудес. Излечивались молитвою и возложением рук о. Иоанна самые тяжкие болезни, когда медицина терялась в своей беспомощности. Исцеления совершались как наедине, так и при большом стечении народа, а весьма часто и заочно. Достаточно было иногда написать письмо о. Иоанну или послать телеграмму, чтобы чудо исцеления совершилось. Особенно замечательно происшедшее на глазах у всех чудо в селе Кончанском (Суворовском), описанное случайно находившейся тогда там суворовской комиссией профессоров Военной академии (в 1901 г.). Женщина, много лет страдавшая беснованием и приведенная к о. Иоанну в бесчувственном состоянии, через несколько мгновений была им совершенно исцелена и приведена в нормальное состояние вполне здорового человека. По молитве о. Иоанна прозревали слепые. Художником Животовским описано чудесное пролитие дождя в местности, страдавшей засухой и угрожаемой лесным пожаром, после того как о. Иоанн вознес там свою молитву. О. Иоанн исцелял силою своей молитвы не только русских православных людей, но и мусульман, и евреев, и обращавшихся к нему из-за границы иностранцев. Этот великий дар чудотворения, естественно, был наградой о. Иоанну за его великие подвиги – молитвенные труды, пост и самоотверженные дела любви к Богу и ближним.

И вот скоро вся верующая Россия потекла к великому и дивному чудотворцу. Наступил второй период его славной жизни, его подвигов. Вначале он сам шел к народу в пределах одного своего города, а теперь народ сам отовсюду, со всех концов России, устремился к нему. Тысячи людей ежедневно приезжали в Кронштадт, желая видеть о. Иоанна и получить от него ту или иную помощь. Еще большее число писем и телеграмм получал он: кронштадтская почта для его переписки должна была открыть особое отделение. Вместе с письмами и телеграммами текли к о. Иоанну и огромные суммы денег на благотворительность. О размерах их можно судить только приблизительно, ибо, получая деньги, о. Иоанн тотчас же все раздавал. По самому минимальному подсчету, чрез его руки проходило в год не менее одного миллиона рублей (сумма по тому времени громадная!). На эти деньги о. Иоанн ежедневно кормил тысячу нищих, устроил в Кронштадте замечательное учреждение – "Дом Трудолюбия" со школой, церковью, мастерскими и приютом, основал в своем родном селе женский монастырь и воздвиг большой каменный храм, а в С.-Петербурге построил женский монастырь на Карповке, в котором и был по кончине своей погребен.

К общей скорби жителей Кронштадта, во второй период своей жизни, период своей всероссийской славы, о. Иоанн должен был оставить преподавание Закона Божия в Кронштадтском городском училище и в Кронштадтской классической гимназии, где он преподавал свыше 25 лет. А был он замечательным педагогом-законоучителем. Он никогда не прибегал к тем приемам преподавания, которые часто имели место тогда в наших учебных заведениях, то есть ни к чрезмерной строгости, ни к нравственному принижению неспособных. У о. Иоанна мерами поощрения не служили отметки, ни мерами устрашения – наказания. Успехи рождало теплое, задушевное отношение его как к самому делу преподавания, так и к ученикам. Поэтому у него не было "неспособных". На его уроках все без исключения жадно вслушивались в каждое его слово. Урока его ждали. Уроки его были скорее удовольствием, отдыхом для учащихся, чем тяжелой обязанностью, трудом. Это была живая беседа, увлекательная речь, интересный, захватывающий внимание рассказ. И эти живые беседы пастыря-отца с своими детьми на всю жизнь глубоко запечатлевались в памяти учащихся. Такой способ преподавания он в своих речах, обращаемых к педагогам перед началом учебного года, объяснял необходимостью дать отечеству прежде всего человека и христианина, отодвигая вопрос о науках на второй план. Нередко бывали случаи, когда о. Иоанн, заступившись за какого-нибудь ленивого ученика, приговоренного к исключению, сам принимался за его исправление. Проходило несколько лет, и из ребенка, не подававшего, казалось, никаких надежд, вырабатывался полезный член общества. Особенное значение о. Иоанн придавал чтению житий святых и всегда приносил на уроки отдельные жития, которые раздавал учащимся для чтения на дому. Характер такого преподавания Закона Божия о. Иоанном ярко запечатлен в адресе, поднесенном ему по случаю 25-летия его законоучительства в Кронштадтской гимназии: "Не сухую схоластику ты детям преподавал, не мертвую формулу – тексты и изречения – ты им излагал, не заученных только на память уроков ты требовал от них; на светлых, восприимчивых душах ты сеял семена вечного и животворящего Глагола Божия".

Но этот славный подвиг плодотворного законоучительства о. Иоанн должен был оставить ради еще более плодотворного и широкого подвига своего всероссийского душепопечения.

Надо только представить себе, как проходил день у о. Иоанна, чтобы понять и прочувствовать всю тяжесть и величие этого его беспримерного подвига. Вставал о. Иоанн ежедневно в 3 часа ночи и готовился к служению Божественной литургии. Около 4 часов он отправлялся в собор к утрени. Здесь его уже встречали толпы паломников, жаждавших получить от него хотя бы благословение. Тут же было и множество нищих, которым о. Иоанн раздавал милостыню. За утреней о. Иоанн непременно сам всегда читал канон, придавая этому чтению большое значение. Перед началом литургии была исповедь. Исповедь, из-за громадного количества желавших исповедоваться у о. Иоанна, была им введена, по необходимости, общая. Производила она – эта общая исповедь – на всех участников и очевидцев потрясающее впечатление: многие каялись вслух, громко выкрикивая, не стыдясь и не стесняясь, свои грехи. Андреевский собор, вмещавший до 5.000 чел., всегда бывал полон, а потому очень долго шло причащение, и литургия раньше 12 часов дня не оканчивалась. По свидетельству очевидцев и сослуживших о. Иоанну, совершение о. Иоанном Божественной литургии не поддается описанию. Ласковый взор, то умилительный, то скорбный, в лице сияние благорасположенного духа, молитвенные вздохи, источники слез, источаемых внутренне, порывистые движения, огонь благодати священнической, проникающий его мощные возгласы, пламенная молитва – вот некоторые черты о. Иоанна при богослужении. Служба о. Иоанна представляла собою непрерывный горячий молитвенный порыв к Богу. Во время службы он был воистину посредником между Богом и людьми, ходатаем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом. Чтение о. Иоанна на клиросе – это было не простое чтение, а живая восторженная беседа с Богом и Его святыми: читал он громко, отчетливо, проникновенно, и голос его проникал в самую душу молящихся. А за Божественной литургией все возгласы и молитвы произносились им так, как будто своими просветленными очами лицом к лицу видел он пред собою Господа и разговаривал с Ним. Слезы умиления лились из его глаз, но он не замечал их. Видно было, что о. Иоанн во время Божественной литургии переживал всю историю нашего спасения, чувствовал глубоко и сильно всю любовь к нам Господа, чувствовал Его страдания. Такое служение необычайно действовало на всех присутствующих. Не все шли к нему с твердой верой: некоторые с сомнением, другие с недоверием, а третьи из любопытства. Но здесь все перерождались и чувствовали, как лед сомнения и неверия постепенно таял и заменялся теплотою веры. Причащающихся после общей исповеди бывало всегда так много, что на святом престоле стояло иногда несколько больших чаш, из которых несколько священников приобщали верующих одновременно. И такое причащение продолжалось нередко более двух часов.

Во время службы письма и телеграммы приносились о. Иоанну прямо в алтарь, и он тут же прочитывал их и молился о тех, кого просили его помянуть.

После службы, сопровождаемый тысячами верующих, о. Иоанн выходил из собора и отправлялся в Петербург по бесчисленным вызовам к больным. И редко когда возвращался домой ранее полуночи. Надо полагать, что многие ночи он совсем не имел времени спать.

Так жить и трудиться можно было, конечно, только при наличии сверхъестественной благодатной помощи Божией!

Но и самая слава о. Иоанна была его величайшим подвигом, тяжким трудом. Подумать только, что ведь всюду, где бы он ни показался, около него мгновенно вырастала толпа жаждавших хотя бы лишь прикоснуться к чудотворцу. Почитатели его бросались даже за быстро мчавшейся каретой, хватая ее за колеса с опасностью быть изувеченными.

По желанию верующих о. Иоанну приходилось предпринимать поездки в разные города России. Эти поездки были настоящим триумфом смиренного Христова служителя. Стечение народа определялось десятками тысяч, и все бывали объяты чувствами сердечной веры и благоговения, страхом Божиим и жаждою получить целительное благословение. Во время проезда о. Иоанна на пароходе толпы народа бежали по берегу, многие при приближении парохода становились на колени. В имении Рыжовка около Харькова, где поместили о. Иоанна, уничтожены были многотысячной толпой трава, цветы, клумбы. Тысячи народа проводили дни и ночи лагерем около этого имения. Харьковский собор во время служения о. Иоанна 15 июля 1890 года не мог вместить молящихся. Не только весь собор, но и площадь около собора не вместила народа, который наполнял даже все прилегающие улицы. В самом соборе певчие принуждены были поместиться в алтаре. Железные решетки оказались всюду сломанными от давки. 20 июля о. Иоанн совершал молебен на Соборной площади – народу было более 60.000. Точно такие же сцены происходили в поволжских городах: в Самаре, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде.

О. Иоанн находился в царском дворце в Ливадии при последних днях жизни императора Александра III, и самая кончина государя последовала в его присутствии. Больной государь встретил о. Иоанна словами: "Я не смел пригласить Вас сам. Благодарю, что Вы прибыли. Прошу молиться за меня. Я очень недомогаю"... Это было 12 октября 1894 года. После совместной коленопреклонной молитвы государя наедине с о. Иоанном последовало значительное улучшение здоровья больного и явились надежды на его полное выздоровление. Так продолжалось пять дней; 17 октября началось снова ухудшение. В последние часы своей жизни государь говорил о. Иоанну: "Вы – святой человек. Вы – праведник. Вот почему вас любит русский народ". "Да, – отвечал о. Иоанн, – Ваш народ любит меня". Умирая по принятии Св. Таин и Таинства Елеосвящения, государь просил о. Иоанна возложить свои руки на его голову, говоря ему: "Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю – не отнимайте их". О. Иоанн так и продолжал держать свои руки на главе умирающего царя, пока царь не предал душу свою Богу.

Достигнув высокой степени молитвенного созерцания и бесстрастия, о. Иоанн спокойно принимал богатые одежды, преподносимые ему его почитателями, и облачался в них. Это ему даже и нужно было для прикрытия своих подвигов. Полученные же пожертвования раздавал все до последней копейки. Так, например, получив однажды при громадном стечении народа пакет из рук купца, о. Иоанн тотчас же передал его в протянутую руку бедняка, не вскрывая даже пакета. Купец взволновался: "Батюшка, да там тысяча рублей!" – "Его счастие", – спокойно ответил о. Иоанн. Иногда, однако, он отказывался принимать от некоторых лиц пожертвования. Известен случай, когда он не принял от одной богатой дамы 30 000 рублей. В этом случае проявилась прозорливость о. Иоанна, ибо эта дама получила эти деньги нечистым путем, в чем после и покаялась.

Был о. Иоанн и замечательным проповедником, причем говорил он весьма просто и чаще всего без особой подготовки – экспромтом. Он не искал красивых слов и оригинальных выражений, но проповеди его отличались необыкновенной силой и глубиной мысли, а вместе с тем и исключительной богословской ученостью, при всей своей доступности для понимания даже простыми людьми. В каждом слове его чувствовалась какая-то особенная сила как отражение силы его собственного духа.

Несмотря на всю свою необыкновенную занятость, о. Иоанн находил, однако, время вести как бы духовный дневник, записывая ежедневно свои мысли, приходившие ему во время молитвы и созерцания, в результате "благодатного озарения души, которого удостаивался он от всепросвещающего Духа Божия". Эти мысли составили собою целую замечательную книгу, изданную под заглавием: "Моя жизнь во Христе". Книга эта представляет собою подлинное духовное сокровище и может быть поставлена наравне с вдохновенными творениями древних великих отцов Церкви и подвижников христианского благочестия. В полном собрании сочинений о. Иоанна издания 1893 г. "Моя жизнь во Христе" занимает 3 тома в 1000 с лишком страниц. Это – совершенно своеобразный дневник, в котором мы находим необыкновенно поучительное для каждого читателя отражение духовной жизни автора. Книга эта на вечные времена останется ярким свидетельством того, как жил наш великий праведник и как должно жить всем тем, кто хотят не только называться, но и в действительности быть христианами.

Замечательным памятником святой личности о. Иоанна и неисчерпаемым материалом для назидания являются также три тома его проповедей, содержащие общим счетом до 1800 страниц. Впоследствии накопилось еще очень много отдельных сочинений о. Иоанна, издававшихся отдельными книжками в огромном количестве. Все эти слова и поучения о. Иоанна – подлинное веяние Св. Духа, раскрывающее нам неисследимые глубины Премудрости Божией. В них поражает дивное своеобразие во всем: в изложении, в мысли, в чувстве. Каждое слово – от сердца, полно веры и огня, в мыслях – изумительная глубина и мудрость, во всем поразительная простота и ясность. Нет ни одного лишнего слова, нет "красивых фраз". Их нельзя только "прочитать" – их надо всегда перечитывать, и всегда найдешь в них что-то новое, живое, святое.

"Моя жизнь во Христе" уже вскоре после своего выхода в свет настолько привлекла к себе всеобщее внимание, что была переведена на несколько иностранных языков, а у англиканских священников сделалась даже любимейшей настольной книгой.

Основная мысль всех письменных творений о. Иоанна – необходимость истинной горячей веры в Бога и жизни по вере, в непрестанной борьбе со страстьми и похотьми, преданность вере и церкви православной как единой спасающей.

В отношении к нашей Родине – России о. Иоанн явил собою образ грозного пророка Божия, проповедующего истину, обличающего ложь, призывающего к покаянию и предрекающего близкую кару Божию за грехи и за богоотступничество. Будучи сам образом кротости и смирения, любви к каждому человеку независимо от национальности и вероисповедания, о. Иоанн с великим негодованием относился ко всем тем безбожным, материалистическим и вольнодумным либеральным течениям, которые подрывали веру русского народа и подкапывали тысячелетний государственный строй России.

"Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству... Господь вверил нам, русским, великий спасительный талант православной веры... Восстань же, русский человек!.. Кто вас научил непокорности и мятежам бессмысленным, коих не было прежде в России... Перестаньте безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу – и вам, и России". И грозно прорекает: "Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению". "Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония". "Бедное отечество, когда-то ты будешь благоденствовать?! Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов".

Последующие события кровавой русской революции и торжества безбожного человеконенавистнического большевизма показали, насколько был прав в своих грозных предостережениях и пророческих предвидениях великий праведник земли русской.

К тяжелому подвигу служения людям в последние годы жизни о. Иоанна присоединился мучительный личный недуг – болезнь, которую он кротко и терпеливо переносил, никому никогда не жалуясь. Решительно отверг он предписания знаменитых врачей, пользовавших его, – поддерживать свои силы скоромной пищей. Вот его слова: "Благодарю Господа моего за ниспосланные мне страдания для предочищения моей грешной души. Оживляет – Святое Причастие". И он приобщался по-прежнему каждый день.

10 декабря 1908 года, собрав остаток своих сил, о. Иоанн в последний раз сам совершил Божественную литургию в кронштадтском Андреевском соборе. А в 7 час. 40 мин. утра 20 декабря 1908 года великий наш праведник мирно отошел ко Господу, заранее предсказав день своей кончины.

В погребении о. Иоанна участвовали и присутствовали десятки тысяч людей, а у гробницы его и тогда и в последующее время совершалось немало чудес. Необычайные то были похороны! На всем пространстве от Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря на Карповке стояли огромные толпы плачущего народа. Такого количества людей не было до того времени ни на одних похоронах – это был случай в России совершенно беспримерный. Похоронное шествие сопровождалось войсками со знаменами, военные исполняли "Коль славен", по всей дороге через весь город стояли войска шпалерами. Чин отпевания совершал С.-Петербургский митрополит Антоний во главе сонма епископов и многочисленного духовенства. Лобызавшие руку покойного свидетельствуют, что рука оставалась не холодной, не окоченевшей. Заупокойные службы сопровождались общими рыданиями людей, чувствовавших себя осиротевшими. Слышались возгласы: "Закатилось наше солнышко! На кого покинул нас, отец родной? Кто придет теперь на помощь нам, сирым, немощным?" Но в отпевании не было ничего скорбного: оно напоминало собою скорее светлую пасхальную заутреню, и чем дальше шла служба, тем это праздничное настроение у молящихся все росло и увеличивалось. Чувствовалось, что из гроба исходит какая-то благодатная сила и наполняет сердца присутствующих какою-то неземною радостью. Для всех ясно было, что во гробе лежит святой, праведник, и дух его незримо носится в храме, объемля своею любовью и ласкою всех собравшихся отдать ему последний долг.

Похоронили о. Иоанна в церкви-усыпальнице, специально устроенной для него в подвальном этаже сооруженного им монастыря на Карповке. Вся церковка эта замечательно красиво облицована белым мрамором; иконостас и гробница – тоже из белого мрамора. На гробнице (с правой стороны храма) лежит Св. Евангелие и резная митра, под которой горит неугасаемый розовый светильник. Множество дорогих художественно исполненных лампад постоянно теплятся над гробницей. Море света от тысяч свечей, возжигаемых богомольцами, заливает этот дивный сияющий храм.

Ныне великое дело церковного прославления нашего дивного праведника, милостью Божией, совершилось. О, если бы это радостное событие воскресило в сердцах всех православных русских людей важнейший завет приснопамятного о. Иоанна и побудило их со всей решительностью последовать ему: «Нам необходимо всеобщее, нравственное очищение, всенародное, глубокое покаяние, перемена нравов языческих на христианские: очистимся, омоемся слезами покаяния, примиримся с Богом – и Он примирится с нами!»

На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 7-8 июня 1990 года св. прав. Иоанн Кронштадтский был канонизован и установлено совершать его память 20 декабря / 2 января – в день блаженной кончины святого праведника.

 

 

*  *  *

Преподобный Агапи́т Печерский, врач безмездный

Прп. Агапит Печерский (XI в.) ‒ киевский монах, ученик прп. Антония Печерского, прославился как безмездный врач. Лечил больных молитвой и травами. Исцелил князя Владимира Мономаха, но скрылся от благодарности. Завистливый врач-армянин пытался отравить святого, но яд не подействовал. Своими чудесами св. Агапит обратил в православие врача-армянина, и тот принял иноческий образ. Скончался ок. 1095 г.

***

Краткое житие преподобного Агапита Печерского, врача безмездного

Преподобный Агапит Печерский родился в Киеве, был учеником св. преподобного Антония Печерского. Святой Агапит безвозмездно помогал больным, исцеляя их своей молитвой и давая им те травы, которые сам употреблял в пищу. Преподобный претерпел много скорбей от завистливого врача-армянина, который хотел его отравить. Но Господь хранил своего угодника, и яд не вредил ему. Своими чудесами св. Агапит обратил в православие врача-армянина, и тот принял иноческий образ. После многих трудов и подвигов преподобный Агапит мирно почил о Господе около 1095 г., был погребен в Ближних пещерах Киево-Печерского монастыря.

Полное житие преподобного Агапита Печерского, врача безмездного

Преподобный Агапит Печерский, врач ("лечец") безмездный, родом из Киева, постриженик и ученик преподобного Антония Печерского, жил в XI веке. Если кто из монастырской братии заболевал, преподобный Агапит приходил к нему и самоотверженно ухаживал за больным, кормил вареной травой, которую готовил сам, и больной выздоравливал по молитве преподобного. К монастырскому врачу, обладавшему даром исцеления, обращались за помощью и многие миряне. В то же время в Киеве был опытный врач-армянин, который по одному виду больного мог определить степень болезни и даже точно определить день его кончины. Когда один из таких обреченных обратился к святому Агапиту, благодатный целитель с молитвой дал ему отведать пищи с монастырской трапезы, и больной выздоровел. Разжигаемый завистью врач хотел отравить Агапита, но Господь сохранил преподобного, и яд не подействовал.

Святой Агапит исцелил Черниговского князя Владимира Мономаха, будущего великого князя Киевского (1114–1125), прислав ему вареное былие. Благодарный князь сам пришел в монастырь и хотел видеть своего целителя, но смиренный подвижник скрылся и не принял даров.

Когда сам святой целитель заболел, к нему пришел тот самый врач-армянин и, осмотрев, сказал, что кончина последует через три дня. При этом он дал обет стать православным монахом, если его предсказание не исполнится. Преподобный ответил, что Господь открыл ему, что призовет его только через три месяца.

Святой Агапит почил через 3 месяца (1 июня, не позднее 1095), а армянин пришел к игумену Печерского монастыря, покаялся и принял постриг. "Верно, что Агапит – угодник Божий, – сказал он. – Я хорошо знал, что нельзя ему было при болезни его пережить трех дней, а Господь дал ему три месяца". Так преподобный излечил душевный недуг и направил на путь спасения.